— Ну что ты, Дуня, я сам пришёл тебе помочь, — парень произнёс это с приторной, неестественно тёплой интонацией, чтобы Авдотья почувствовала: он лжёт. Каждое слово он произнес нарочито фальшиво.
— Так ступай обратно! — девочка резко подалась вперёд, её голос зазвенел от не сдерживаемого раздражения. — Я не маленькая, в твоей помощи уж точно не нуждаюсь. И не называй меня так, Зю-зя!
В глубине души Авдотька понимала: её гнев — лишь маска. На самом деле она отчаянно печалилась. Почти всё время кто‑то приходил ей на помощь. Без Зюзи и Мары она, вероятно, давно сгинула бы с этого света. Даже подругу не смогла спасти, находясь всего в паре шагов от неё…
Мысли закружились в хаотичном вихре. Она до сих пор не нашла разгадку загадки, и вера в собственные силы таяла с каждым мгновением. Обида поднялась горячей волной, сдавила горло. Авдотька до боли закусила губу — во рту появился солоноватый привкус.
Зюзя медленно подошёл ближе. Наклонился так, что его дыхание коснулось её уха, и тихо произнёс:
— Как ты думаешь, в чём сила Ляпы?
Авдотька подняла голову, взгляд устремился в пустоту. Мысли потянулись цепочкой, выстраиваясь в знакомый порядок:
— Ляпа знает заговоры, ритуалы, зелья. Умеет накладывать порчи и проклятия. Разбирается в травах…
— И что в этом её истинная сила? — Зюзя шагнул ещё ближе, легко коснулся её плеча.
В тот же миг странное тепло разлилось по телу, словно невидимый ручей пробежал по венам. Боль в боку притупилась, дыхание стало ровнее, а в голове прояснилось. Ощущение было таким неожиданным и сильным, что Авдотька на мгновение замерла, пытаясь осознать происходящее.
Не дожидаясь ни благодарности, ни ответа, Зюзя двинулся вперёд. Авдотька, почувствовав внезапный прилив сил, последовала за ним. В душе шевельнулось нечто новое. Однако, что это она не успела уловить. Чувство было легким, быстрым и неуловимым.
Авдотька поняла, что хотел ей сказать Зюзя. Но признавать это в слух она пока не хотела.
Ночной ветер шелестел листвой, разнося тревожные шорохи по опустевшей дороге.
— Я… я не знаю, как разгадать загадку… — Авдотька произнесла это почти шёпотом, голос дрогнул, словно тонкая струна на ветру. — Боюсь, что время выйдет, и я так и не смогу...
Зюзя, не останавливаясь, повернулся лицом к девочке, зашагал задом на перед, совершенно спокойно совсем не боясь споткнуться. Он посмотрел на нее в упор своими пронзительно-чёрными глазами и спокойно произнес:
— Что будет?
— Случится что‑то плохое? — тихо предположила Авдотька, опустив взгляд.
— Что именно плохое? — мягко, но настойчиво уточнил он.
— Не знаю… Что‑то… — она пожала плечами, чувствуя, как внутри разрастается тревожная пустота.
— Ты даже не знаешь, что именно может случиться, а уже расстроилась, — в его голосе не было упрёка, лишь спокойное наблюдение.
Авдотька невольно ухмыльнулась, и в этом смешке прозвучала горькая самоирония:
— И правда… Я совсем не знаю.
— А что случится, если ты разгадаешь загадку? — спрашивал он словно пытаясь разделить с ней тяжесть сомнений.
— Думаю, что‑то хорошее, — ответила она, чуть приподняв подбородок. В голосе промелькнула робкая надежда.
— А, что именно хорошее знаешь наверняка?
— Нет… Пока не разгадаю — не узнаю, — призналась Авдотька, сжимая пальцы в кулаки.
— Мысли о плохом, порождают — избегания. Мысли о хорошем порождают — стремление. Тут только дело твоего личного выбора, о чем ты будешь думать.
За этими разговорами они и не заметили, как подошли к воротам кладбища. Ночь уже полностью воцарилась над землёй, окутав мир глубоким сумраком. Лишь бледный свет ущербной луны пробивался сквозь рваные облака, бросая на землю призрачные блики — то ли освещая путь, то ли играя с тенями в зловещую игру.
Высокие чугунные ворота, увитые почерневшим от времени узором, казались вратами в иной мир. Их створки чуть скрипели на ветру, издавая протяжные, почти стонущие звуки. По обе стороны от входа тянулись массивные каменные колонны, поросшие мхом и лишайником — словно древние стражи, хранящие молчание веков.