19 глава. Хозяйка кладбища
Над полем битвы, над искалеченными телами мертвецов, над измученными людьми расползался туман. Не обычный — белёсый, размытый, а густой, почти осязаемый, с синеватым отливом, будто пропитанный лунным светом. Он поднимался от земли, обвивал деревья, скользил по могилам — живой, дышащий, наблюдающий.
В этом тумане начали проявляться тени. Нечёткие, размытые контуры — то ли фигуры людей, то ли просто игра света и тьмы. Они двигались плавно, бесшумно, окружая место схватки кольцом.
Один из мертвецов, рванувшийся к Никифору, вдруг замер, будто наткнувшись на невидимую стену. Его когти скребли воздух, но он не мог продвинуться ни на шаг. Другой, уже занесший руку для удара, внезапно обрёл в глазах отблеск страха — и рухнул наземь, словно из него выдернули невидимые нити.
В густом синеватом тумане проступали всё новые тени. Сперва — едва различимые, словно наброски углём на влажной бумаге. Затем — чётче, объёмнее, обретая странные, почти человеческие очертания.
Тень возникла прямо перед раненым Мироном. Она не имела явных черт лица, но в её контурах угадывалась женская фигура в длинном одеянии. Тень медленно подняла руку — и мертвец, уже вцепившийся в плечо Мирона, вдруг дёрнулся, разжал пальцы и с глухим стоном осел на землю. Его тело начало медленно растворяться в тумане, оставляя после себя лишь клочья серого дыма. Тень подлетела к Мирону и коснулась двумя руками его лица, и у мужчины покатились слезы. Словно он увидел, что-то очень дорогое его сердцу, но давно ушедшее, но не забытое. Тень легко коснулась его губ и растворилась.
Еще одна тень скользнула между кузнецом Прохором и нападавшим мертвецом. Она двигалась не как живое существо — скорее как отражение в воде, искажённое и текучее. Когда она коснулась мертвеца, тот замер, будто замороженный. Его скрюченные пальцы застыли в дюйме от горла Прохора. Затем тело мертвеца начало скручиваться, словно тряпичная кукла, которую сжали в кулаке. С тихим треском кости переломились, и он рухнул бесформенной грудой, а после и вовсе сгинул в тумане.
А дальше… тени множились. Они возникали повсюду — у деревьев, за спинами мужчин, прямо посреди толпы мертвецов. Кольцо незримой защиты становилось всё плотнее, превращаясь в живой лабиринт, где каждый мертвец оказывался в ловушке.
Один из них попытался броситься на близнеца с кочергой — но тут же наткнулся на полупрозрачную фигуру, напоминавшую древнего воина. Тень не атаковала — она просто распахнула объятия, и мертвец, коснувшись её, начал таять, будто воск на огне.
Другой мертвец, с раздробленным черепом, попытался обойти Никифора сбоку — но из тумана выступила тень ребёнка. Она не сделала ни шага, лишь протянула руку — и мертвец завопил (впервые за всю битву раздался звук, похожий на человеческий крик), затем рухнул, а его тело начало сжиматься, превращаясь в сморщенный комок тьмы, а следом и он растворился в тумане.
Туман пульсировал, словно дыша. Тени двигались в странном, завораживающем ритме — то сливаясь, то разделяясь, то образуя причудливые узоры, напоминающие древние руны. Каждый их жест сопровождался тихим, почти музыкальным шелестом, похожим на шёпот листьев в безветренный день.
Мертвецы начали отступать — не организованно, а в панике, толкаясь, падая, царапая друг друга. Но куда бы они ни повернули, везде встречали эти тени — молчаливые, неумолимые стражи.
Одна из фигур — самая высокая, с очертаниями короны на голове — медленно проплыла над кладбищем. Когда она проходила мимо Авдотьки, девушка ощутила прикосновение холода, но не просто леденящего, девочке показалось, что место соприкосновения получило обморожение и резкая боль тысячью осколков вонзилась в нее, заставив Авдотью вскрикнуть. Однако боль так же быстро как проступила, так же она и исчезла. И на миг Авдотьке показалось, что она видит глаза — глубокие, как озёра, полные древней мудрости и силы и тихой печали.
Тени продолжали своё дело: одна обвивала мертвеца, словно кокон, и он исчезал без следа; другая проводила рукой по земле, и там, где она касалась, мёртвые тела чернели и рассыпаясь в пыль исчезали; третья просто стояла на пути бегущего мертвеца — и тот, столкнувшись с ней, взрывался облаком тёмного дыма и пропадал.
Туман сгущался, скрывая последние вспышки борьбы. Тени становились всё ярче, их движения — всё увереннее. Они не просто защищали. Они очищали.