Но комментировать я не стала. И пока возница, обливаясь потом на полуденном солнце, пытался вернуть оглоблю на место, уселась у обочины, отыскав пусть и неважную, но все ж какую-никакую тень. Достала с телеги узелок со снедью, которую взяла еще вечером на постоялом дворе, где мы провели ночь. Вяленое мясо пришлось кстати, хорошо подсоленное, оно ничуть не испортилось от жары. Вот только пить от него захотелось еще больше. И я, вздохнув, пошла за водой, которая оставалась в моей кожаной фляжке. Но ее было слишком мало, чтобы дотянуть до вечера.
Починка телеги затянулась надолго. Лошади уже изнемогали от простоя. Они и то и дело издавали жалобное ржание. Боган выдал им воду и овес, а сам все закреплял стяжку, оглядываясь при этом по сторонам, будто чего-то опасался.
У него-то вода оставалась.
В отличие от трусливого возницы, лесных существ я точно не боялась и чувствовала себя куда более уверенно. Потому успела прогуляться к лесу и найти там там большой малинник, где с удовольствием поела спелых ягод.
— Сюда кто-то едет, берегись! — неожиданно раздался тонкий голосок, и я, обернувшись, увидела, как кора ольхи трансформировалась, на несколько мгновений приобретя лицо красивой девы.
— Спасибо за предупреждение, милая, — шепнула я в ответ и прислушалась.
Ведьмочка Альвен
_________________
Вдалеке и впрямь раздавался стук копыт — я насчитала по звуку около трех или четырех лошадей. Это значило, что сюда направляется вовсе не княжеская рать. Разбойники обычно нападали большой ватагой, да и по главному тракту они не разъезжали, предпочитая малозаметные проходы средь холмов или забытые лесные тропы. Простые путники не стали бы так загонять коней.
Дурное предчувствие сжало грудь невидимым обручем — ведьминская интуиция меня еще ни разу не подводила. И я поторопилась к телеге, чтобы успеть достать оттуда столь ценное для меня письмо — без него никак не попаду на смотрины невест. Потому как, если это правда разбойники, то разбирать мои пожитки они не станут, заберут все, что попадется на глаза.
Едва успела добежать до места стоянки, как из-за поворота дороги быстрой рысью выехали трое всадников, одетых, как мне показалось, в лохмотья. Но внешность оказалась обманчивой. Они остановились около нашей повозки.
— Кто такие и куда направляетесь? — строго спросил старший, сдвинув с глаз жирную, прилипшую ко лбу прядь волос, и недовольно оглядел нас с Богушем.
— А вы по какому праву интересуетесь? — Глаза моего спутника предательски забегали. Сдается, в случае опасности он готов был забрать одну из лошадей, прыгнуть в седло и умчаться дальше по дороге, бросив меня здесь.
Деньги-то он получил заранее.
Вместо ответа всадник вдруг достал из-под куртки медальон, который никак не сочетался с грязной изношенной одеждой. Предмет угрожающе сверкнул в свете солнца. На блестящей круглой пластинке изображался меч, а на его фоне — око в обрамлении лучей. Остальные мужчины усмехнулись.
А я невольно вздрогнула.
Охотники…
Тайные слуги инквизиции, лишь переодетые в разбойников. Вероятно, они даже проникли в их стан, притворившись своими, чтобы постепенно, под прикрытием, незаметно разведать обстановку в округе.
Дело принимало опасный для меня оборот.
— Так бы сразу и сказали, господа важные, — засуетился Богуш. Вытащил из своей кожаной сумки проездную грамоту и протянул охотнику. — Вот, в Ветроград везу невестушку для самого князя ненаглядного нашего, Радмира.
Взоры мужчин дружно обратились на меня, и я замерла. Вдруг пронесет. Все-таки письмо подделано лучшим колдуном нашего ковена.
Мужчина развернул свиток, где значилось, что полнолетняя девица по имени Альвен едет в Ветроград по приглашению советника князя, который и занимался организацией смотрин для правителя.
— Пусть проезжают, они не опасны, — дал отмашку инквизитор.
И я вздохнула с облегчением. Понесла письмо обратно в телегу, чтобы спрятать. Да вот неприятность — ремонтируя оглоблю, Богуш разложил кругом свои инструменты, а поводья лежали в стороне, прямо на дороге. И я, не заметив препятствия, споткнулась и полетела вперед всем прикладом.
И хоть успела подставить ладони, чтобы не расшибить свое лицо, понева вдруг задрались, обнажив мои длинные голые ноги. И это не осталось без внимания всадников, которые уже собрались было ехать дальше.