Вокруг меня звучал звонкий смех. Девушки оживленно обсуждали угощения. Я тоже решила попробовать что-нибудь из этого изобилия. Взяв в руки медовый пряник, откусила кусочек. Сладкий, пряный вкус наполнил рот, и я принялась задумчиво жевать, поглядывая в сторону носа корабля, где Ярослав о чем-то беседовал с капитаном.
Я даже не поняла, когда князь дал команду причалить к берегу.
— Небольшая прогулка, чтобы размять ноги. А потом пойдем назад, — объявил он девушкам, которые радостно завизжали.
Все вышли — и я тоже.
Ярослав оставался на борту, но не будешь же сидеть там, точно отшельница. Надо имитировать желание понравиться князю. Потому я решила пройтись.
Остановилась у кромки воды, рассматривая ладью и находящихся там людей, как вдруг рядом со мной на камень сел ворон и тихо закаркал.
— Тебя ждут! Карр! Иди в лес к большому дубу! Ка-арр! — послышалось вдруг.
— И кто же меня здесь ждет? — удивившись, спросила шепотом.
— Там и увидишь! Карр! Это посланница от Квисилинды! Карр! Карр! — добавил ворон и тут же взмыл в небо, быстро пропав из виду.
Выходит, за мной и здесь присматривают. Неожиданно. Но оно и к лучшему.
Выждав время, я потихоньку стала отдаляться по берегу.
— Ты куда, Альвен? — спросила вслед Раска, заметив, что я отошла от основной компании.
— Пойду, прогуляюсь в лес, поищу чернику. Что-то живот ноет, как бы на обратном пути опять не началось, — положила я руки на “больное” место.
— А, ну раз так, то иди, конечно, — согласилась она. Но следом не пошла. Понятно, зачем мне в лес надо. Кому охота смотреть на такое…
Дуб, о котором говорил ворон, я заметила издалека — его густая раскидистая крона возвышалась над другими. Я шла к нему, не оборачиваясь, лишь потом посмотрела, чтобы за мной не было слежки. Но никого не увидела и не услышала.
Делая вид, что собираю чернику, которой здесь и впрямь хватало, приблизилась к дереву со стволом в три человеческих обхвата и замерла.
Воздух вдруг сгустился, закружили магические вихри. И я увидела перед собой старую сгорбленную женщину, с длинными седыми волосами и кривыми желтыми зубами. Чуть в стороне на пригорке стояла большая ступа.
Это была самая старая колдунья нашего ковена, которая давно жила в лесу отшельницей. Обладая особым даром, она умела подчинять ветер…
Баба Ягунья. Именно так называли ее наши ведьмы.
Даже покинув ковен, она продолжала заниматься темной ворожбой. И иногда выполняла “особые” поручения Квисилинды — по старой дружбе.
— Вот же ведьма нерасторопная! Сколько тебя можно ждать?! И кто тебя вообще отправил на такое ответственное задание, — проворчала она, когда я поздоровалась.
— Я пришла, как только смогла. А в чем дело? — осторожно спросила я.
— Квисилинда велела передать, чтобы ты проникла в архив немедленно. Сегодня же. От силы завтра. Нельзя ждать следующего испытания. Говорят, его будет проводить сам Белозар, и ты можешь легко на нем прогореть.
— Почему она уверена, что я не пройду испытание?
— Вот вернешься — у нее и спросишь. А я лишь говорю, что мне велено! Так что поторопись, ведьма. Я сама заберу тебя из Ветрограда вместе со свитком. Как управишься — беги за город и посвисти в эту свирель. Я тут же прилечу.
Летать над городом старуха не могла, стража инквизиции тщательно следила за нарушениями границ, а вот над лесами и полями — запросто. Магический контроль устроил еще князь Любим, затевая борьбу с разной нечистью.
Я взяла в руки свистульку, которую дала Баба Ягунья, покрутила, разглядывая. На вид ничего особенного. Просто маленькая птичка. Такие продавались на любых ярмарках. Но я сразу почувствовала заключенную в ней магию.
— Хорошо. Я так и сделаю, — кивнула, пряча свистульку в потайной карман.
Осмотрелась еще раз, чтобы в случае чего бежать. Но вокруг стояла тишина.
— Иди уже, занимайся делом. Да смотри там, поосторожней, — напомнила колдунья, после чего доковыляла до своей ступы и залезла в нее, используя сухой пень, как ступеньку. Забормотала слова заклинания — и ступа поднялась над травой, точно ее держал сам воздух. А потом и вовсе будто испарилась.
Я только услышала свист ветра, который пронесся над поляной, а потом и над деревьями, едва замечая в вихре тень самой Ягуньи вместе с ее ступой.
Эх. Мне бы такую…
Помню, как впервые ее увидела — обзавидовалась.
Да что говорить! Все девчонки наши тогда сбежались, чтобы посмотреть на чудо. Многие поговаривали, что Бабе Ягунье уже пятьсот лет, что она питается человечиной — в особенности человеческими органами: сердцем да печенью, — чтобы продлять свою жизнь. Правдой ли это было? Кто ж ее знает.