Я угадала — вскоре светловолосый конопатый малец появился, неся в руках пару тяжелых кольчуг. Он так пыхтел от натуги, что его было слышно издалека.
Я тут же окликнула его настоящим именем.
Повернувшись, мальчишка прищурился, и его рот расплылся в улыбке.
— Альвен! Я тебя несколько дней не видел! Думал, что ты не прошла первый тур смотрин! — Он радовался, как ребенок, коим, впрочем, и являлся.
— А ты за меня переживал? — всерьез удивилась я.
— Конечно! Я еще тогда говорил всему отряду, что ты — самая красивая и точно станешь женой нашего князя, а они надо мной посмеялись только.
Мне стало совсем неловко. Он говорил искренне, без капли фальши в голосе. Пусть наивно, по детски, но он и впрямь по-своему считал меня красавицей.
— Может, и стану, — улыбнулась я, чтобы не разочаровывать юного поклонника. — Следующее испытание завтра, я сильно волнуюсь, вот и решила пройтись по двору и обо всем подумать. А ты куда так торопишься?
— К оружейнику Войко… Дарен меня отправил… — Могута указал на дальнюю постройку у склада, куда мужчины обычно носили свою амуницию на починку. — Залатать надо, повредили в последнем дозоре наши парни.
— А, ну тогда иди, конечно… Хотя нет, постой… — Я хитро прищурилась и сосредоточилась на расслабленном улыбающемся лице пацана. — Ветер завоет, вьюга засвищет. Сова трижды прокричит — не видать воли. Будешь делать то, что я велю…
— Да, госпожа, — покорно ответил Могута, на которого отменно подействовало темное ведьминское заклинание. Такая ворожба, в отличие от зельеварения, мне особенно хорошо удавалась, что отмечала даже Квисилинда.
Я довольно усмехнулась и на всякий случай еще раз огляделась.
— Отнесешь доспехи — сразу приходи к домику писаря. И никому не слова.
— Все сделаю, госпожа Альвен, — зачарованно ответил юный воин.
— Вот и славно. И не вздумай задерживаться, — напоследок велела я.
А сама пошла по кругу, отсчитывая время до возвращения пацана.
Когда он пришел в назначенное место, у меня от сердца отлегло.
— Во-он то окошко видишь? — Я убедилась, что он соображает, пусть и находится в своеобразном трансе. — Подтянешься до подоконника, заберешься внутрь. В верхнем ящике стола лежит длинный белый ключ. Все за собой закроешь — и бегом сюда. Эта вещь мне очень нужна.
— Рад служить тебе, госпожа, — поклонился он.
— Все. Почести потом! Брысь, куда сказано! — оборвала я его и быстро зашагала к садовой аллее, откуда был неплохой обзор на писарскую вотчину.
Мальчишка уже скрылся из вида, когда я вдруг услышала мужские голоса.
Прямо в нашу сторону направлялся Ярослав. Мало того! Он был в компании писаря и своего помощника. И шли они все как раз в канцелярию князя.
Проклятье! Вот же злобные духи Нави, не иначе, привели их сюда!
В это время писаря обычно не бывало на месте!
Если сейчас они войдут в помещение, то застанут там мальчишку. И тогда ему не поздоровится. Накажут — в лучшем случае. А в худшем…
Ой!
И во всем буду виновата только я одна.
Обо мне он не скажет — магия не позволит. Но сам пострадает.
Уж не знаю почему, но что-то екнуло в груди. В тот момент я вспомнила своего брата, Матиаса, которого убили инквизиторы. Ему было примерно столько же лет…
Я ведь воспользовалась наивностью пацана, чтобы его подчинить.
А я ему и правда нравилась…
Мне стало совсем нехорошо.
Пропади все пропадом! Надо выручать мальчугана, пока не случилось беды.
Приподняв юбку, я побежала за Могутой, который как раз лез в окно. Тихо его позвала, но он меня словно и не слышал, покорно выполняя приказание.
— Стой, дурак! Не надо! Сюда иди, кому сказала! — зло шикнула я.
Шаги раздавались все ближе.
Подпрыгнув, я схватилась за ногу в ботинке и вытащила Могуту, когда он уже открыл ставню и подтягивался на руках, чтобы забраться в узкий проем.
Мы вместе упали в кусты стелющегося можжевельника, растущие под окном. Восстанавливая дыхание, я закрыла ладонью рот мальчишке, который рвался высказать мне свою “любовь”, и прислушалась к разговору.
— Тшш! Лежи тихо! — рыкнула на него.
И тут услышала, как с другой стороны хлопнула дверь.
Сердце гулко застучало, да еще и осознание того, что внутри сейчас находится мужчина, который мне нравится, добавляло волнения.
— Радмир в своем уме? Зачем он допустил к этому Белозара?.. — только и услышала я возмущенный голос Ярослава, который узнавала сразу.
Эмм… Квисилинда передавала мне то же самое. Плохо… Очень плохо…
— Что я мог сделать? Право князя — назначать мастера испытаний, а вовсе не мое, — оправдывался писарь. Дальше я ничего уже не слышала.