Люблю, целую. Не скучай. Завтра позвоню”.
И хоть мне было относительно плевать на этого представителя мужского пола, даже если он и соврал насчет брата, его последнее сообщение расстроило.
Пропала надежда, что кто-то услужливо привезет мне кофе.
И теперь мне придется идти в магазин самой — хочу я того или нет.
Я не хотела, честно.
Погода на улице совсем не радовала. Конец ноября выдался холодным и дождливым. Я не любила осень, особенно последний ее месяц, когда все вокруг мрачное и серое. Словно все краски мира кто-то взял и смешал вместе, создав на холсте какую-то унылую фигню.
Но ходить по ночам я совершенно не боялась. Связываться со мной себе дороже, и в этом некоторые “особо озабоченные кобели” нашего спального района давно успели убедиться на собственной шкуре.
Небольшой супермаркет находился примерно в километре от моего дома.
Свежий воздух немного взбодрил, и я порадовалась, что хотя бы сейчас с неба не льет как из ведра. Я быстро взяла две пачки кофе, пару круассанов и салат с креветками. Оплатила все на кассе и забросила покупки в рюкзак.
Вышла, раздумывая над сюжетной аркой и ее завершением.
В таких размышлениях прошла почти квартал, когда вдруг мои мысли прервало оглушительное кошачье мяуканье.
Вроде не март месяц на дворе, чтобы коты устраивали концерты.
Следом раздались мужские крики, за которыми я различила гул мотора.
— У-му-а-у-у-у! — повторился кошачий вопль.
Почему-то в нем мне почудился натуральный русский мат.
Быть такого не может.
Я немного понимала зверье. Пусть и не знала, откуда у меня такие способности. И в этом конкретном оре я четко слышала крик о помощи.
Развернувшись, я бросилась в направлении звуков. И уже через минуту узрела картину маслом, как двое небритых мужчин несуразного вида в оранжевых жилетках пытаются поймать сачком большого черного кота.
Пушистый бедолага забился в угол между зданиями и отчаянно шипел, отбиваясь лапой от людского произвола.
Рядом за рулем припаркованной серой “буханки” курил еще один мужик. А характерная надпись на кузове гласила, что данный транспорт относится к службе отлова животных.
— У-му-ру! — заорал кот, снова пытаясь атаковать лапами сотрудников.
— Да он ненормальный! Сходи в машину, возьми пистолет со снотворным, — прокомментировал мужчина, до которого дотянулся длинный коготь кота.
— Ладно. А ты пока карауль, а то сбежит. Жалоб потом не оберешься…
— Эй, а ну-ка оставьте в покое бедное животное! — рявкнула я, подойдя ближе.
— А вы, дамочка, не лезьте, куда не следует, — отмахнулся от меня бородатый. — Мы и не с такими тварями разбирались. Слишком много их развелось.
— Я тебе сейчас так разберусь, что маму родную забудешь! Я сказала, вон отсюда, пока я еще добрая, — уже не могла я успокоиться.
Насчет своей доброты я очень сильно сомневалась. Но в целом считала себя милой и пушистой. Если меня не разозлить, конечно.
— А может, это твой кот? — оглянулся второй, который пошел за снотворным.
— Не мой. Но это вообще не ваше дело!
— Тогда не мешай работать. Тоже мне, мать Тереза нашлась!
— Ты сам напросился! — прищурилась я, сконцентрировавшись на бородатом, который так и стоял с сачком наготове.
Магическое воздействие сработало как часики. Еще секунда — и ничего не понимающий мужик бросился на своего коллегу, с размаху надев мокрое орудие лова тому на голову.
Второй заорал, замахал руками, но пуговица куртки зацепилась за сетку, и он окончательно запутался в ней, точно в паутине.
— Ты что творишь, идиота кусок? — заорал он не своим голосом на всю улицу.
— Мужики, а что происходит? — выскочил третий, оглядываясь то на корешей, то на меня.
— Петрович на меня напал. Не иначе — кот бешеный, его заразил…
— Лучше уезжайте, пока ничего похуже не случилось, — прокомментировала я, внушая водителю невероятный страх передо мной и бедолагой котом.
— Да ну его, поехали и правда, у нас еще пять вызовов…
Кое-как упаковавшись, недоумевающие сотрудники забрались в машину, причем один так и оставался с сачком на башке. Другие его подгоняли.
Быстро развернувшись на мокрой дороге, буханка рванула так, что аж свист раздался. А я довольно помахала им вслед рукой.
И тут же повернулась к пушистому.
— И чего они к тебе привязались? Ты и впрямь бездомный?
— Мурр, — начал ластиться котяра, потираясь о мою ногу.
— И не такой уж ты злой, каким хочешь казаться, — растерянно пробормотала я. — Очень даже милый, ласковый.
— Мурр-мяу-у-у! — обошел он меня по кругу, продолжая “втираться в доверие”.
— Такой пушистый, надо же… — Наклонившись, я погладила его по густой влажной шерстке. — А пойдем ко мне. Сейчас только забегу, куплю тебе что-нибудь поесть.