Я и сама не поняла, как миновали еще два часа.
Меня так и порывало позвонить, но он ведь сказал — позвонит сам.
Явно развлекается с другой, вот и не пишет.
Я даже не сразу поняла, что мой телефон пискнул — настолько ушла в свои мысли. А потом обнаружила на нем послание — и подскочила с места.
“Наверное, потому же, почему и я”.
Именно это он ответил, и я от удивления протерла глаза.
Почему так написал? Что он думает конкретно? Думает обо мне, как о потенциальной любовнице, или же начал разбираться в деле против агентства?
И хотела было я написать что-нибудь еще, но решила, что на сегодня с него достаточно. Вдруг решит, что навязываюсь. А мне просто хотелось выяснить, как он взаправду ко мне относится — только и всего. Я даже и не строила себе планов на какой-то серьезный роман. Да и сам он может продолжить беседу.
Ночью я едва уснула. Все размышляла над своей реакцией на мужика, которого судьба вдруг решила дать мне в испытание, когда я меньше всего ожидала перемен. Дался же он мне, честное слово! Будто других на свете нет.
Наверное, от одиночества мне и кошачья болтовня уже мерещится.
Завтра же открою сайт знакомств и поищу компанию на вечер. Хотя бы просто поговорить, отвлечься. Обычно я так не делала, но ситуация требовала крайних мер. Да и кому-нибудь из бывших можно позвонить. Никита, вон, телефон обрывал, пока я не отправила его в свой черный список.
Проснулась в полдень с напрочь больной головой и побрела на кухню — кофе варить да кота кормить. Настроение упало ниже плинтуса. Эдак и до депрессии недалеко. А депрессия у ведьмы — вещь страшная.
Кофе я пила и правда слишком часто, в силу своей нынешней занятости — особенно. Сегодня так и вовсе три чашки подряд потребила, чтобы нормально проснуться. Я ночь любила, а вот день — не очень. И работала в основном “от заката до рассвета”.
Однако вскоре моему терпению пришел конец.
“И почему же ты обо мне думаешь?” — игриво спросила я и добавила смайлик.
Ответ, на удивление, пришел довольно быстро:
“Я узнал кое-что любопытное об агентстве “Либра”, жду тебя сегодня в 15.00”.
Не романтика — это плохо. Зато мы встретимся — а это прекрасно. Еще не все потеряно. Послал же Перун на мою голову такого же манипулятора, как я сама!
Хотя нет, у меня все ж опыта поболее будет.
____________________________
Алевтина грустит вместе с котом
***
Если в прошлый раз я испытывала волнение, не понимая толком, чем закончится встреча, то сейчас чувствовала ничто иное, как трепетный страх.
Страх, что у меня ничего не получится, что он так и не скажет заветных слов. Пусть хоть о том, что я в его вкусе и между нами в будущем возможны отношения. Но у меня еще есть время, чтобы предпринять другие действия.
А еще имеется аргумент, что я знаю о его наблюдении за мной. Хотя доказательств никаких нет — а это жирный минус. Уж кто-кто, а настоящий юрист всегда их потребует, иначе приведет сотню аргументов против.
Да и он сам мог узнать обо мне нечто особенное…
Не признаешься же, что ворожбой вытянула информацию у его секретарши! Считается, что магия — выдумки. Он просто надо мной посмеется. Если только не заставить потом забыть. Тяжелую артиллерию еще никто не отменял.
Собираться пришлось поспешно. Хорошо, хоть платье приготовила заранее, да и все остальное прикупила к нему. И с пробками повезло — дороги были на редкость свободными. Припарковавшись у бизнес-центра, взглянула на часы — уже опаздываю. Вдруг Сарматов не любит, когда клиенты задерживаются.
Нужно будет разузнать о его привычках и вкусах — и желательно поскорее.
В офис “Y&Y” я входила, точно королева.
Чинно прошла по холлу мимо других посетителей, ожидающих на серых диванах у прозрачных кабинетов приема. Многие из них выглядели грустно, но это и понятно — не приходят же в такое заведение по радостным вопросам. Кто-то наследство получить желает, кто-то разводится и добро нажитое делит. Кому-то и вовсе срок грозит тюремный или другие неприятности…
Хотя в целом посетителей было не так уж много — как я поняла, принимали сотрудники фирмы по заранее назначенному времени.
Но мне на них было искренне плевать. Ведь я не собиралась ждать.
Наглость — второе счастье, это я поняла давным-давно. И если в старые времена мне, как женщине, приходилось еще хоть усмирять свой нрав, то в последние десятилетия я перестала быть скромной даже на вид.
Занесла Вере книгу с автографом — мало ли, обратиться придется.
У кабинета Сарматова Ярослава вновь столкнулась с запыхавшимся Сорокиным, который куда-то торопился с толстой папкой в руках.