Ярослав открыл папку, достал распечатанные цветные фото и протянул их мне.
— Узнаешь его? Ты ведь вспомнила все, не так ли?
Я недоверчиво взяла листы и всмотрелась в фотографию.
С нее на меня смотрел уверенный в себе мужчина средних лет с короткими очень светлыми, практически белыми волосами и холодными голубыми глазами. Льдистыми, чересчур знакомыми глазами.
Даже на деловом фото губы его исказила злая усмешка.
На мужчине был надет современный костюм, но я уже видела его в другой одежде — в плаще, с длинными волосами, иногда стянутыми в хвост или заплетенными в косы.
— Быть такого не может… — Я листала дальше. — Это ведь… — Имя застряло во рту, не желая произноситься вслух. Стало страшновато. — Белозар?.. Он тоже был с нами в тот день! — прошептала я.
Сарматов кивнул, подтверждая мою догадку, и вдруг ошарашил:
— Это и есть Руслан Дмитриевич Воскресенский.
19
— Что?! — От шока я даже не сразу поняла, о ком идет речь.
А потом вдруг дошло. Дошло, что он тоже находится в этом мире.
Дошло, с кем я на самом деле связалась. Или он со мной, неважно…
— Я сам был сильно удивлен, поверь. Но, кажется, Белозар не просто так столкнулся с тобой снова. И он узнал тебя, потому быстренько и прикрыл свое агентство. В этом есть какая-то связь. Зная его, могу предположить: он определенно что-то задумал. Что-то не очень хорошее. Боюсь, он может помешать нам в реализации плана.
Ярослав говорил так, будто я уже согласилась на его предложение.
Хотя… куда бы я делась “с подводной лодки”.
Я и впрямь была готова на все, только бы иметь возможность чаще его видеть. Пусть для этого и придется писать книгу, которую я совершенно не планировала. Однако мысли вновь вернулись к проклятому инквизитору. А помимо них осенила и другая догадка: в тот день нас было пятеро.
— Но если, — выдала я спустя минуту. — Если мы все — я, ты, твой друг, Белозар — здесь, выходит, и она тоже…
— И она… Мы должны ее найти… — глухо произнес Сарматов.
— Если следовать твоей теории, она и сама скоро найдется.
— Возможно. Но вспомнит ли? Узнает ли нас? Ты ведь тоже не сразу поняла, кто я такой… Нам всем напрочь отшибло память. Быть может, Воскресенский и сам не понимает, почему ему так хочется тебе отомстить.
— С чего взял, что он собирается мстить? — Я невольно нахмурилась.
— Не знаю, просто плохое предчувствие. В этом мире происходит нечто странное. Помнишь аварию на мосту? Я как раз ехал по встречной, когда вдруг явственно, всем своим нутром ощутил впереди магию… Я успел активировать амулет и предотвратил аварию, даже не понимая, зачем это делаю…
— В этом мире тоже есть магия, хоть она и не так явно выражена. Случается разное, — возразила я, пытаясь понять, что напрягло Сарматова.
— Есть. Но вот истинное колдовство на Земле — явление довольно редкое. Поэтому я развернулся на ближайшей развилке и отправился обратно, чтобы посмотреть, что же там на самом деле случилось. И увидел тебя…
— Ты сразу меня узнал, но не сказал? — спросила я, чувствуя обиду.
Почему-то про чью-то магию хотелось говорить в последнюю очередь. Хотя и этот вопрос волновал ничуть не меньше. Но там надо сперва все обдумать.
— Не совсем. Ночью я думал, почему твое лицо показалось таким знакомым, а затем, под утро, будто плотину прорвало. Я все вдруг понял…
В голосе звучали сожалеющие нотки, словно Ярослав действительно был не слишком рад факту нашей встречи спустя столько времени.
Впрочем, именно это он и сказал в ресторане. Чему удивляться? Он напрямую и заявил — никаких чувств нет.
— Но вы ведь до сих пор общаетесь с Юрием, — перевела я тему, душа на корню слезы, которые, как назло, выступили в глазах. Я даже мотнула головой.
— Так получилось, что нас забросило в одно и то же место, хотя мы и забыли друг друга. Он ведь связан со мной, когда-то давал клятву верности, поэтому нить судьбы и повела его за мной. Мы сталкивались несколько раз, пока не поняли, что у нас намного больше общего, чем казалось раньше. Жизнь подбрасывала нам подсказки, которые мы пытались по-своему истолковать. С тех пор мы старались держаться друг друга. Занимались разным. Вместе легче справляться с трудностями. Теперь он тоже все знает… — Ярослав замолчал, не особо желая делиться подробностями своей долгой жизни. А я и не спрашивала. Понятно, что за одну ночь всего не расскажешь.
— Хорошо. Пусть так. Но что изменится для нас теперь?
Не выдержав напряжения, я встала с кресла и проследовала к окну, за которым как раз разорвался ярко-синий фейерверк, за ним еще один, красный. Я нервно задернула штору, чтобы даже не смотреть на этот праздник жизни.