Отстранил от себя живую, настоящую принцессу и пошёл прочь. Уже в дверях подумал: «Я что сейчас сделал, а?». Но ответить не смог.
Кастилос вышел из дома, но этого ему показалось мало, и он удалился на задний двор. Там был колодец, накрытый крышкой. «Ну и куда, по-твоему, они направятся за водой?»
Сжав кулаки в карманах ставшего ненавистным плаща — подарка графа Ливирро — Кастилос торопливо зашагал в сторону леса.
Сердце билось. Он не мог позволить себе такой расточительности, как кровь. Пусть пробирок было и предостаточно, но для них найдётся лучшее применение, чем утоление жажды неудачника, не умеющего управляться с собственными чувствами.
Кастилос остановился, когда дом скрылся из виду. Оперся рукой о тополь, закрыл глаза.
«Забери, забери всю мою боль, все мои черные мысли, все страхи и сожаления… Сделай меня вновь лёгким и беззаботным, верни простую жизнь, где было добро и было зло, и я точно знал, на чьей стороне и против кого сражаюсь. Ту жизнь, где я ещё сражался, а не сидел бесполезным сторожем при двух подростках, презирая сам себя».
Когда Кастилос открыл глаза, он обнаружил, что тополь был сухим, мёртвым. Был ли он таким сразу, или послушался, попытался забрать боль и чёрные мысли?
— Хм… — озадачился Кастилос. — Прости, друг… Ежели чего.
— Да замяли, бывает, чего там, перекрыло маленько, — послышалось из-за спины.
Кастилос резко развернулся. Роткир стоял перед ним, задумчиво и как бы смущённо ковыряя ноготь большого пальца на правой руке.
— Я, это… Поговорить хотел. В смысле, ты бы мне объяснил кой-чего, только словами, так, чтоб железками друг дружку не пырять. Или так не принято? Я просто новичок тут, в вампирстве, многого не знаю.
Кастилос сложил руки на груди. Знал прекрасно, что тон Роткира — напускной, что он специально старается вызвать у него чувство вины. Но виниться было за что. Кастилос понимал, что, покинув Варготос, нередко вёл себя отвратительным образом. Себе он мог признаться, но этому… Надо ли?
— По главной теме, — начал Роткир, ободрённый молчанием и неподвижностью Кастилоса. — В зеркало твоя принцесса случайно провалилась, я не знал, что так бывает. Сколь живу — зеркала твёрдые, и всё одну и ту же рожу кажут. Так что я прибалдел, конечно, но сориентировался — следом пошёл. Как выяснилось, правильно сделал. На нас там волколаки напали.
— Где — «там»? — переспросил Кастилос.
— Ну, в Варготосе. На его развалинах, точнее. Сначала двое — мы их кое-как одолели. Потом ещё — кровь почуяли, видать. Но от этих мы только вой слышали — слинять успели. И я чего спросить-то хотел — они какого тут забыли? Вроде испокон веку только в сказках и жили, чего вдруг нарисовались-то?
Кастилос опустил руки, закрыл глаза. Он вспоминал одного единственного волколака, которого довелось видеть и даже убить. Эмкири помогала ему, направляла его руку, и тогда это значило куда больше, чем какое-то чудовище.
— Алая Река выходит из берегов, — негромко произнес Кастилос. — Она ведь предупреждала нас, сразу. А мы поняли так, как нам хотелось. Просто Алая Река, наконец, собралась затопить весь мир. И Варготос был лишь началом.
— А, — кивнул Роткир с умным видом. — Ну, я как-то так и думал. Ладно, низкий тебе поклон за объяснения. Ещё одну тему уточню: ничего у нас не было. Ну, с рыжей.
Кастилос вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Роткир безошибочно угадал причину его злости. То, как сближаются они с принцессой, не заметил бы только слепой.
— Но вечно так не будет, — предупредил Роткир.
— Именно так вечно и будет.
— Не, мужик, — покачал головой Роткир. — Так не бывает. Нас с тобой тут двое — и она промеж нас мечется. Так что надо решать, и решать — нам. Она-то решить мало что может, ей бы сейчас наоборот — покориться, даром что принцесса.
— Она не твоя и не моя, — отрезал Кастилос и двинулся к дому. — Не нам с тобой решать такие вещи, и не ей даже.
— А кому тогда? — Роткир пошел следом. — Алой Речке, что ли?
— Нет.
Кастилос остановился и посмотрел на Роткира впервые совершенно открытым взглядом.
— Не знаю, кому. Знаю, что так должно быть. Наверное, есть что-то, чего я не понимаю, не вижу, не знаю, но — чувствую. Она должна быть с ним. Почему-то так надо. И если ты сделаешь лишнее движение… — Глаза Кастилоса полыхнули красным. — Я тебя убью.
XV
Второй урок
Всё было как в прошлый раз. Точно так же Эрлот сидел на троне, а по левую руку от него, на таком же троне развалилась Атсама. Они являли собой власть. Силу, обузданную и направленную волей. Жестокость, усмиренную разумом. Добросердечие, закованное в цепи долга.