— Разве нельзя докладывать короче? — подумал про себя Павлов.
Словно, угадав его мысль, Урсула, наконец, сформулировала главное: Кайяпо на тайном совете племенных вождей приняли решение до наступления зимы захватить Красные Камни.
— Кто источник информации и можно ли ему доверять? — спросил Павлов, обращаясь к Медвяной Росе.
Женщина закивала головой, дескать, вопрос ей понятен, а потом заговорила голосом столь нежным и приятным, что Павлову даже стало немного стыдно за свою строгость.
— О, храбрый юноша, не далее, как вчера вечером я случайно подслушала разговор между моим мужем-сыном вождя племени, от которого я сбежала, и воином, который вчера здесь побывал. Его зовут Зоркий Глаз.
— Помню такого, — сказал Павлов и спохватился: За тобой не устроят погоню, чтобы вернуть тебя к мужу?
— Когда все племя находится в походе, трудно уследить, кто в какую сел лодку. К тому же я все заранее спланировала: когда и где спрятаться, и даже выяснила, по какой тропе шел Зоркий Глаз с отрядом разведчиков, — ответила Медвяная Роса.
— Урсула, как ты думаешь, почему кайяпо выбрали такой сложный маршрут? — спросил Павлов, обращаясь к ней, как к специалисту по военным делам.
— Мне это тоже непонятно, — призналась она и предположила: Может, они заранее не хотят обозначать свое присутствие возле Красных Камней?
— В таком случае они должны были бы меня забрать в плен или убить, но они не сделали ни того и не другого, — возразил он.
— Я знаю почему, — встряла в разговор Медвяная Роса, — от черных аратов кайяпо получили известие о том, что Большая река разлилась так, что не видно берегов. И они решили, что лучше плыть по мелким рекам, чем по безбрежной воде, подвергая свою жизнь опасностям и лишениям.
— Похоже на правду, — сказала Урсула и предложила пока оставаться на месте, а когда вода начнет спадать, отправиться на лодке к Красным Камням и сообщить о военных приготовлениях кайяпо.
— Согласна, — сказала Нара и посмотрела на Павлова.
— Согласен, — ответил он.
На этом "военный совет" не закончился. Выдержав паузу, Урсула рассказала Павлову, что есть еще одно дело, которое не терпит отлагательства:
— Переправляясь через ручей, что протекает за болотом, Медвяная Роса видела лосиху, которая увязла в трясине по самую голову. Я предлагаю Сороке сопровождать меня на охоте, пока медведь или волки не оставили от нее обглоданный скелет.
Приготовления к охоте не заняли у них много времени. Пока Павлов спал, Урсула успела выстрогать древко для своей секиры и отремонтировала его копье, заменив сломавшийся наконечник из вулканического стекла на металлический, в котором Павлов опознал бронзу. Она также снарядила свой лук, который был изготовлен не из дерева, а из рога лесного буйвола, разбирался на три части и свободно помещался в ее рюкзаке. Урсула сказала, что наконечник копья — ее подарок, который сам ей достался в прошлом году в качестве трофея после стычки с хунхузами.
— Ты, конечно, слышал эту историю? — спросила она.
— Да, конечно, — ответил он, чтобы не вызывать подозрений, а затем, не подумавши, спросил: Откуда у хунхузов такое хорошее оружие?
Его вопрос показался Урсуле настолько наивным, что она даже рассмеялась:
— Откуда? Оттуда, откуда и у других, — от джурджени, которые умеют плавить камни и запрягают лошадей в большие нарты с крутящимися дисками. Я сама их не видела, но я знаю охотника, который их видел, когда был у джурджени в рабстве. Это — Добрыня из рода Росомахи, который два года тому назад не вернулся с охоты.
— Не два, а три года назад, — уточнила Нара и предложила Павлову примерить ее мокасины, так как его собственные порвались и нуждаются в починке.
Павлов поблагодарил Нару за заботу и подумал о том, что Арнольд Борисович Шлаги был абсолютно прав, давая ему совет больше слушать, чем говорить, а также не задавать без крайней нужды вопросов, чтобы потом не выглядеть простофилей.
Мокасины Нары оказались ему чуть-чуть великоваты, но Нара быстро подогнала их ему по ноге, подпихнув сухой травы. Медвяная Роса вызвалась пойти вместе с ними, чтобы точно вывести на место в болоте, где завязла лосиха. Но Урсула сказала, что, следуя по тропе, проложенной кайяпо, она и ее напарник найдут указанное ею место возле ручья и поваленной осины, а Медвяной Росе лучше перенести свои пожитки в "шатер воина" и отдохнуть, ожидая их возвращения.
— А хозяин жилища не будет против этого возражать? — спросила, внезапно покраснев, Медвяная Роса.
— Я не возражаю, — сказал Павлов и произнес фразу, которая как бы сама собой сложилась в его "орландском" сознании: Ты можешь и в дальнейшем рассчитывать на мое гостеприимство и уважение.