Мех убитого Павловым хищника (тигрицы) был очень красивый, яркой окраски, ржаво-бурый с бархатистыми черными полосами.
— Тебе приходилось когда-нибудь сдирать с тигров шкуру? — спросил Павлов Урсулу, которая, убедившись в том, что Хозяйка Тайги уже мертва, почти успокоилась.
— Никогда, — ответила она и поставила странное условие: Я это сделаю, но только в том случае, если съем ее сердце.
— Ешь! Только не подавись! А я разведу где-нибудь поблизости костер, — с этими словами Павлов от нее отошел.
Продираясь через кусты, он наткнулся на лосиху, которую тигрица, после того как перекусила несчастному копытному шейные позвонки, вытащила из трясины и успела полакомиться одной ее задней ногой, обглодав ее до кости. Сама лосиха весила должно быть не менее шести центнеров — половину веса тигрицы. Возле убитой лосихи Павлов и развел костер, чтобы на запах тигриной крови и лосинной свежатины не сбежались другие хищники, например, медведи.
Когда костер разгорелся, пришла забрызганная кровью Урсула. Ее глаза лихорадочно блестели, а лицо сияло от радости. Еще бы! Мало кому из ее соплеменников после схватки с тигром доводилось остаться живым и невредимым. И уж точно никто из орландов, кроме Верховного вождя Гонория, за последние годы не отведал тигриного сердца. Но тот тигр был убит не в честном поединке, а после того, как попал в очень хитро устроенную ловушку. Произошло же это ровно десять лет тому назад, когда Урсула была еще подростком. Ей даже не было стыдно за проявленную ею трусость, потому что она пришла к выводу: у юноши, которого сородичи прозвали Сорокой, есть какое-то тайное имя, данное ему при рождении богами-покровителями племени орландов.
— Может, он — Благородный Авесалом, вернувшийся из Царства Теней, или Хонда сын Магнетрона, сошедший с неба? — размышляла она, вспоминая рассказы "старух".
Под "старухами" Урсула подразумевала воинов орландов в возрасте за 40 лет. Их было семеро, но каждая из них в совершенстве владела всеми видами оружия и одна в бою стоила десятерых мужчин. "Старухи" утверждали, что, когда придет время тяжких испытаний, на Красные Камни, издалека, придет мудрый, храбрый и могучий воин, под руководством которого орланды отразят нападение многочисленных врагов, и совершит другие славные подвиги. И то, как Сорока достойно себя вел, и то, что он не обнаружил страха перед Хумбабой (тигрицей), лишь подтверждало ее догадку.
Подойдя к Павлову, Урсула снова упала перед ним на колени, чтобы выразить свою благодарность и благоговейное восхищение.
— Урсула! Что ты передо мной выламываешься?! — рассердился Павлов и спросил, показывая на лосиху: Скажи лучше, что нам делать с этой грудой мяса?
— Что скажешь, мой господин, то и сделаем! — с покорностью отвечала Урсула.
Тут до Павлова дошло, что воительница ведет себя совершенно искренне, считая, что тигрица не сама нашла себе смерть, а именно он, считай, что с голыми руками, с нею расправился. Ситуация щекотливая. Как ей объяснить, что такое сталь и бетон? И тогда он придумал следующий ход.
— Урсула! Я хочу, чтобы ты всем говорила, что это не я нанес тигрице смертельное ранение, а ты. Я лишь ее добил. Поэтому тебе по праву досталось ее сердце, а мне — ее шкура. И, пожалуйста, перестань называть меня господином, а то я на тебя обижусь, — предупредил он ее строгим голосом.
— Я сделаю все, как ты мне велишь. Но не запрещай мне считать тебя моим господином! — заявила Урсула и расплакалась.
— Если ты еще раз назовешь меня господином, я с тобой разговаривать перестану, — пригрозил ей Павлов.
— Тогда будь мне милым другом, — жалобно попросила Урсула.
— Это — другое дело, — согласился он, не придавая словосочетанию "милый друг" никакого другого значения, кроме приятельских отношений.
Павлов еще не знал, что форма обращения "милый друг" означала в устах Урсулы признание ею Павлова своим любовником, что у орландских амазонок считалось в порядке вещей. Любовники мужского пола были у многих воительниц; с ними они в условленных местах встречались, обменивались подарками, вели задушевные беседы, а иногда на несколько дней отправлялись на охоту. Со своими ученицами воительницы тоже крутили романы, но это не считалось серьезным увлечением, так, баловство, чтобы скрасить суровые будни военной службы