Глава 8
Да что за день то сегодня такой? Впрочем, как пошло вчера всё не по плану, так оно и продолжается. Но только матушки Элизии ему сейчас для полного счастья не хватало. Это какая-то катастрофа. Теон бросил взгляд на Лайта и удостоверившись, что друг на него смотрит, покосился на Женевьеву, на секунду вскинув брови. Бладброу непонимающе наморщил лоб.
— Усыпляй, — прошипел граф и встал со своего места.
Женевьева и возразить ничего не успела, как отключилась, упав на подушки. Волосы разметались по белой наволочке темным пятном. Майори посмотрел на незнакомку и тяжело выдохнул. Он снова перевел взгляд на друга и растеряно провел ладонью по волосам, растрепывая те окончательно.
— Спасибо. Не думаю, что ее нервы сейчас выдержат встречу с мадам Милдварт, — он покачал головой, — я даже в своих не уверен. И что мне ей сказать?
— Правду, — усмехнулся Лайт, наблюдая за своим другом.
Граф усмехнулся:
— И как ты себе это представляешь? Тем более, ей уже угрожали.
Маг передернул плечами:
— Что-что? Это не ваша дочь.
— Хочешь, чтобы она на меня как на идиота посмотрела? — усмехнулся Теон.
— Ну, что поделать, дочь-то и правда теперь не её. Ну, её, но не её, — он развел руками от всей абсурдности ситуации, — что я могу тебе сказать? Я и сам с подобным сталкиваюсь впервые.
— Ладно, попробую ей это донесть, побудь, пожалуйста, здесь, чтобы Женевьева не проснулась до ухода леди Милдварт старшей.
— Хорошо, — согласился Лайт, — не беспокойся, я за ней пригляжу, это же в моих интересах. За одно изучу получше, может пойму что-то еще.
— Спасибо, — выдохнул Теон, благодарно кивая своему другу и покидая покои.
До гостиной граф Майори шел медленно, желая оттянуть предстоящий неприятный разговор. Как объяснить всё? Да, разговор, похоже будет тяжелый. И, кажется, успокоительный отвар трав понадобится еще и ему, а не только Женевьеве. С тяжелым сердцем он открыл дверь и вошел в гостиную.
— Ах, вот ты где, негодник, — набросилась на него все еще прекрасно выглядящая женщина.
Элизия явно унаследовала черты своей матери. Стройная, статная, и даже седина не тронула ее головы. Красивое кремовое платье по последней моде и меховая накидка на плечах из редкого рыжего зверя. Женщина вскочила со своего места и направилась к своему зятю, продолжая свою тираду:
— Что ты сделал с моей бедной девочкой? Почему мне слуга сказал, что она болеет? Почему она родной матери даже письма не пишет? Негодник! — под конец в голосе статной леди уже слышались истерические нотки праведного гнева.
Женщина сняла с рук кружевные перчатки и ударила графа по плечу. Теон Майори тяжело вздохнул, набирая в грудь по больше воздуха и пытаясь успокоиться, чтобы не сорваться на ни в чем не повинную женщину. А потом тихо проговорил:
— Здравствуйте, леди Белатэс Милдварт. И я рад Вас видеть.
— Рад он меня видеть! Не ври мне, негодник!
— Что Вы, мои родители всегда к Вам хорошо относились, Вы мне почти как мама, а теперь, когда мы с леди Элизией женаты, — он вежливо склонил голову. Она тяжело вздохнула, а он продолжил, — Вам принесли чай?
— Нет, — она поморщила свое хорошее личико, — да что ты мне зубы заговариваешь? Что с моей дочерью?
— Оскар! Принеси успокоительного чая две чашки.
— Да, ваша светлость, — послышалось из-за двери.
Звук удаляющихся шагов оповестил об уходе дворецкого. А Теон снова переключил внимание на матушку своей жены.
— Давайте присядем, успокоимся и поговорим за чашкой чая.
Он подхватил женщину под руку и повел к удобному небольшому дивану. Она возмутилась такому обращению:
— Не заговаривай мне зубы? Зачем мне успокоительный чай? Что с Элизией?
На какой-то момент граф Майори даже уверовал бога, молясь, чтобы Оскар быстрее принес этот несчастный успокоительный отвар. Он усадил леди Милдварт на диван и сел рядом в кресло.
— Я все Вам расскажу. Пожалуйста, успокойтесь.
— Я спокойна!
— Вы проделали долгий путь, — продолжил Теон, будто и не слышал восклицания матери жены, — Вам нужно немного отдохнуть и набраться сил. Давайте сначала выпьем чая.
Он пристально и внимательно посмотрел на женщину, видя, как та берет себя в руки, понимая, что зять непреклонен, но, с другой стороны, вроде, и от разговора не отлынивает. Она задумчиво свела бровь, потом на тяжелом выдохе проговорила более спокойно:
— Хорошо. Но ты мне все расскажешь, — в её голосе появились стальные нотки.
— Конечно, — тем же тихим и сдержанным голосом ответил он ей.