— Да, фырчать на балу тоже не стоит, — посмеялся граф.
— Знаю, — устало протянула девушка и снова уткнулась в свою работу, чтобы не смотреть на них.
— Похоже мы ее напрягаем, — философски заметил верховный маг.
— Похоже на то, — весело вздохнул глава департамента внутренней безопасности страны.
— Вообще-то я все слышу, — буркнула девушка.
— Да-да, будешь завтра себя так вести, мы сгорим со стыда вместе с королем.
Она посмотрела на них долгим внимательным взглядом, а потом произнесла:
— Я буду паинькой, — и мило улыбнулась, улыбка получилось такой милой, что была похожа на звериный оскал, от нее мужчины невольно шарахнулись назад.
Лайт тихо шепнул на ухо Теону:
— Знаешь, друг, мне кажется, Элизия была не таким уж и плохим вариантом, капризная, конечно, вредная, и скандальная, но эта-то совсем без башенная женщина.
Сначала графиня хотела повториться, что все слышит, но потом решила поиграть в игру мага:
— Правильно. Бойся меня. А лучше домой езжай, а то мало ли, вдруг ночью подушкой придушу.
С невозмутимым видом она продолжила писать зимний пейзаж, который собиралась подарить дедушке. Кисть окуналась в различные краски. Набирая палитру закатного неба.
— Ты посмотри на нее, а с виду сама невинность и благоразумие, завтра на балу такой же будешь? — посмеялся маг.
— Почему бы и нет? — она пожала плечами, — Тебе что-то не нравится? — второй вопрос уже прозвучал скорее, как угроза.
Теон рассмеялся. Да, Женевьева явно освоилась и давать себя в обиду не собиралась. А еще эта непосредственность. Такая же, как у Оскара. Плевать она хотела на то, с кем разговаривает. И с собой запрещала фамильярничать. Он внимательно посмотрел на друга и улыбнулся:
— Как я уже говорил, меня все более чем устраивает.
— Не хотел бы я себе такую жену, — проворчал маг.
Теон похлопал друга по плечу:
— Вот и молодец. Тебе на надо, целее будешь.
Женевьева весело рассмеялась на замечание мужа.
— Да у вас семейное! — возмутился Лайт, — Даже не семейное, я не знаю. Энергетика дома что ли такая.
Разошлись хохотом уже все трое.
— И вообще, что вы переживаете? — наконец спросила графиня, просмеявшись, — вы про метод обезьянки слышали?
Молодые люди нахмурились, а Лайт озвучил мучавший их вопрос:
— Какой-какой метод?
— Обезьянки, — спокойно пояснила Женевьева, — это такие приматы, раньше даже считалось, что мы, люди, — она показала на себя, — произошли от них, — она поймала еще более недоуменный взгляд, — ладно, опустим подробности биологии и эволюции, в общем, суть в том, чтобы повторять за кем-то более опытным, делать аналогично, понимаете?
— Не совсем, — нахмурил лоб граф Майори.
— Ну, все поклонились, и я поклонилась, не знаю, принесли миски с водой, где руки моют, я посмотрела, и тоже руки ополоснула, — она махнула кистью руки, — аналогия. Дамы кивнули в знак приветствия? Значит, мне тоже стоит сделать так же при приветствии. А со временем это войдет в привычку.
— Звучит резонно. А следить за всеми не устанешь? — задумался маг.
— Как-то же я в прошлый раз справилась, — она пожала плечами, — просто дайте мне время. Сейчас я все равно не могу вникнуть в суть того, что вы мне пытаетесь донести, я и эти пятнадцать ложек, вилок и бокалов… — она невольно взвыла.
— Ну, хоть что-то тебе не дается, — рассмеялся Лайт, — а то я уж думал, к нам сверхчеловек попал.
— У всех свои недостатки, — философски заметила она, — у меня свои муки. Языки и эти правила этикета, — она выдохнула.
— Кстати, о языках, — заметил Лайт, — мы же как-то общаемся, сомневаюсь, что у нас один язык.
— И правда, — девушка даже отложила кисть и посмотрела растерянно на мага.
— Ну, — подал голос Теон, — я так понимаю, король же тоже был на Земле.
— Да, но, — растерянно выдохнула она, — с тех пор язык все равно претерпел изменения. Так что нельзя сказать, что он таким же и остался.
— Значит, какая-то часть памяти Элизии тебе все же досталась, — сделал свое заключение маг.
— Возможно, мне сложно об этом судить, но языкового барьера у меня действительно не было, — она задумчиво поджала один уголок губ и промыла кисть.
Теперь ей и самой стало интересно. И правда, почему она сама не подумала об этом раньше. Лайт встал с места и стал нетерпеливо ходить по небольшой комнате. Хватало ему ширины кабинета девушки только шагов на пять, и приходилось снова разворачиваться. Женевьева отложила кисть. Они с мужем сосредоточенно следили за магом и вслушивались в его мыслительный процесс: