— Хорошо, — весело отозвалась девушка и скрылась за дверью.
Женевьева выдохнула: легко отделалась. Она отставила чашку и посмотрела на полупустой лист бумаги перед собой. Надо было браться за работу, а то, как обычно, не успеешь моргнуть, а уже вечер, и ничего у тебя еще не сделано. Она решительно взяла в руки кисть и продолжила писать картину.
Глава 28
Дворец преобразился. Женевьева его не узнала. От былой скромности не осталось и следа. И когда только организаторы все успели? Теперь скромные белоснежные колонны и стены были прекрасным фоном для многочисленных гирлянд и композиций из великолепных цветов, что еще не успела тронуть подступающая в эти края беспощадная зима. Графиня заметила много гортензий, и колоны на их фоне стояли словно гордые отцы, охраняющие своих нежных и прекрасных дочерей, украшенных зеленью и яркими атласными лентам теплых оттенков: желтого, оранжевого и красного. Тронный зал был наполнен звуками, ароматами и смехом. Дамы были в прекрасных пышных платьях все возможных оттенков пастельных тонов. От них веяло сладким ароматом цветов и фруктов. Мужчины так же не отставали от своих спутниц, еще больше наполняя зал цветом. Лица скрывали маски.
Теон держал ее под локоть. Она позволила себе выдохнуть и расслабиться.
— Волнуешься? — донесся до нее голос мужа.
— Немного, — она кивнула, — непривычно находиться в таком многолюдном месте.
Она старалась не обращать внимание на устремленные на нее взгляды. Ее платье явно притягивало к себе внимание. Да и не только ее. Костюм графа тоже разительно отличался от облачения присутствующих в зале мужчин. А ведь она сама лично его ему выбрала. Так что сказать, что они выделялись — ничего не сказать. А вот в хорошем смысле или плохом?
— Все будет хорошо, ты прекрасно выглядишь, — подбодрил ее супруг и тепло улыбнулся.
Она благодарно улыбнулась в ответ:
— Тебе не кажется, что мы как-то слишком выделяемся? — шепнула она ему достаточно громко, чтобы он услышал ее вопрос, — Ты уверен, что не было никакого дресс-кода?
— Чего-чего? — улыбнулся он.
— Ну, — она замялась, размышляя над тем, как правильно объяснить Теону, что обозначает очередное непонятное ему слово из ее лексикона, — это определённая форма одежды, которая устанавливается на каком-либо мероприятии или рабочем месте, там может быть прописан фасон, цвет и другие нюансы. К ни го ед. нет
— А-а-а, — протянул граф, — понял. Нет, тут ничего такого нет.
— Точно? Судя по присутствующим, и не скажешь, — с сомнением произнесла она.
— Просто никто никогда такого не видел, вот увидишь, на следующем балу все будут в подобных нарядах.
— Ты думаешь? — она немного склонила голову на бок и посмотрела на него.
— Уверен, — он тихо посмеялся.
— Ладно, ты меня уговорил. Я почти спокойна, — выдохнула графиня и снова осмотрела присутствующих.
— Вот и умница, — похвалил ее граф и наклонился, легко касаясь губами виска.
— Ой, голубки, — послышалось знакомое подтрунивание за спиной.
— Завидуй молча, — беззлобно парировала Женевьева, поворачивая голову к верховному магу.
— Я? Да ни в жизнь, мне нравится ходить в холостяках, — начал было оправдываться Лайт.
— Ну-ну, — улыбалась девушка, — я посмотрю на тебя, когда ты в кого-нибудь влюбишься.
Маг возмущенно засопел, будто его смертельно оскорбили, а супруги тихо рассмеялись.
— Лайт, дружище, не зарекайся, — улыбнулся Теон, стараясь сгладить пыл друга.
— Да что вы понимаете, — беззлобно пробурчал верховный маг, хитро поглядывая на своих друзей.
— Кстати, видишь, Лайт вообще в черном, — граф Маори обратил внимание жены на сей факт.
Женевьева оглядела мага с головы до ног и потом тихо поделилась с мужем:
— Кажется, теперь я понимаю, почему никто не надевает темное.
— Это почему же? — рассмеялся Теон.
Она невинно пожала плечами и выдала:
— Никто не хочет быть похожим на этого коршуна.
Граф снова задорно рассмеялся, а Лайт явно хотел съязвить, но не упел.
— О, доченька, вот где ты, — Женевьева услышала голос матери за спиной, и развернулась, а женщина продолжила, — вас с Теоном не узнать, я только по голосу и стилю Лайта и поняла, что это вы.
— Здравствуй, ма, — она улыбнулась шире, увидев, что отец ее держит под руку, — па, — она кивнула мужчине и чуть присела в реверансе.
Леди Милдварт вырвалась из рук супруга и обняла дочь. Женевева почувствовала, как хватка мужа слабеет и отпускает ее, поэтому ответила матери ответными объятиями.