Она налила в раковину холодной воды, опустила в нее руки, потом приложила их к щекам, чтобы охладить их. На ощупь они были горячими. Ее руки дрожали, колени, впрочем, тоже. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.
Возьми себя в руки, Маргарет!
Кофе сварился, и крепкий густой запах наполнил теплую кухню. Она быстро налила две чашки, достала бутылку молока из холодильника и наполнила молочник. Два глубоких вдоха вернули ей уверенность, что она не опрокинет поднос по дороге в гостиную. Толкнув дверь кухни бедром, Маргарет вошла в комнату и остановилась как вкопанная, едва не налетев на Майкла, стоявшего перед буфетом в столовой и внимательно рассматривавшего ее картины.
— Так ты и есть та самая М. Браун? — спросил он, сверкнув глазами. Теперь ему стали понятны и заляпанное краской платье, и запах скипидара и масла.
Она пожала плечами, успев прежде поставить поднос.
— Да. А что?
— У меня универмаг в Денвере, и вот уже три года я заказываю твои открытки — они очень популярны.
Она не сумела скрыть своего удивления:
— В Денвере? Так близко?
— И сейчас мы ожидаем от Уитни партию открыток ко Дню Святого Валентина. Судя по всему, в этом году они не будут доставлены вовремя?
— У меня есть еще время до среды, чтобы закончить и отправить их в Бостон.
Они одновременно вспомнили ту давнюю открытку. И оба забыли о кофе.
Он повернулся и прошел в гостиную, не в силах выдержать взгляд ее испуганных, как у газели, глаз. Интересно, отчего это у нее такой страдальческий вид? Ведь это она его бросила, а не он ее.
В гостиной Майкл почувствовал себя увереннее.
— Знаешь, Запад — великий уравнитель. Тут никого не заботит, откуда ты, важно, к чему ты стремишься.
— Ты, похоже, добился успеха. — Она опустила глаза на свое жалкое платье и пожалела, что переоделась так быстро. Да и дом в таком жутком состоянии! Что он подумает?
Совершенно забыв о кофе, Маргарет присоединилась к нему в гостиной. В доме не слышалось ни звука, кроме потрескивания огня в камине и тиканья часов в лестничном пролете.
— Когда вернется твой муж?
Теребя рукав платья, она смотрела на покрытое инеем окно и молчала, словно не слыша его вопроса. Он хотел уже повторить его, как она выпалила:
— Он умер.
— Умер? — Он не мог поверить этому.
— Три года назад.
Он снова огляделся. Неужели муж ничего ей не оставил?
— Ты живешь здесь одна?
— Я…
Прежде чем она успела ответить, раздался торопливый стук во входную дверь, потом она распахнулась. Чарльз заговорил, еще не войдя в дом:
— Извини, что запоздал. Пришлось остаться на чай у Филдингов…
Майкл пригвоздил улыбающегося блондина своим холодным взглядом. Потом, полностью проигнорировав его, повернулся к Маргарет. Переведя взгляд с одного на другого, она сказала:
— Чарльз, это… старый друг из Бостона, Майкл Шонесси, а это Чарльз Даунинг.
Мужчины обменялись кивками, разглядывая друг друга словно олени-самцы, готовые вступить в бой за олениху. Маргарет почувствовала, как кровь приливает к пальцам ног, и лишь усилием воли заставила себя не упасть в обморок. Майкл стоял неподвижно, сжав одну руку в кулак. Выражение его полуприкрытых глаз яснее слов требовало объяснения.
Она бросила умоляющий взгляд на непривычно молчавшего Чарльза.
— Как долго вы пробудете в Теллуриде, мистер Шонесси? — откликнулся он на ее невысказанный призыв.
Майкл не спускал глаз с Маргарет.
— У меня здесь дело. Уеду, как только закончу его.
Волна страха пробежала у нее по спине, и она пожалела, что не спросила Майкла прямо, зачем он приехал сюда. Он между тем снова обратился к ней:
— Могу я зайти к вам завтра, миссис Браун?
— Разумеется, — ответила она, обуреваемая противоречивыми чувствами. Ей придется опять отослать Эмму к соседям. — Скажем, в два часа.
Он вежливо поклонился.
— Увидимся завтра в два.
Она должна была бы, следуя правилам хорошего тона, подойти к нему, когда он брал свое пальто и шляпу и попрощаться. Однако ее ноги словно налились свинцом, и она не сдвинулась с места.
— Я найду дорогу. — Он накинул пальто и вышел в дверь прежде, чем она или Чарльз успели открыть ее для него.
Чарльз повернулся к ней, как только Майкл спустился с крыльца на дорожку:
— Кто это?
— Я же сказала, — она заколебалась, — старый друг из Бостона.
— Ты никогда не упоминала о нем прежде. — Он последовал за ней в столовую.
— Хочешь кофе? — Мэг взяла одну чашку. Кофе был еще теплый.
— И все-таки?