— Ну, и ладно! — тихо и зло проговорила Доми и, пнув ногой какой-то булыжник, повернулась, что бы зашагать прочь. Неважно, что она за километры от любого места, которое могла бы назвать домом. Лишь бы не находиться именно сейчас, и именно здесь.
Но далеко она не отошла! Буквально в два шага её нагнал мужчина, которого ей представили, как отца и крепко её обнял!
— Дезари… деточка моя…
Его голос сорвался. Этот сильный, закаленный в боях мужчина заплакал!
Прежде, чем Доми успела понять, что же происходит, к ней подошел Данте, и тоже обнял.
— Добро пожаловать домой, сестренка! — и, вот уж чего она от него не ожидала, поцеловал её в висок!
— Я уж и не надеялся… — кое-как успокоился король. — Где ты была все это время?
— Папа, я думаю, тебе следует отозвать наши войска! Больше нет смысла мстить за смерть Дезари! — ответил за неё Данте с самым серьезным видом, чем весьма выручил её потому, что Домино сейчас находилась в таком смятении, что, вряд ли, смогла бы выдавить хоть одно связное предложение, а уж о повествовании про нелегкую судьбинушку эльфийской принцессы и речи быть не могло.
— Но наездникам требуется наша военная поддержка, — растерялся король.
— Тогда видимо не стоило Магдалине пользоваться нашим доверием и пытаться у нас за спиною обручить Дезари и Высшего! Из-за её интриг Дезари погибла для нас на столько лет!
— Что сделала Магдалина? — с упавшим сердцем спросила Домино. Она не могла до конца поверить в то, что Магдалина могла её предать. Ей все казалось, что она вот-вот появится, и все объяснит! И все будет как раньше. Ведь Магдалин её очень любит! Любит…
Мужчины погрузились в молчание. Король был зол, Данте не знал, как ей рассказать.
— Скажите мне! — сорвалась на крик Домино.
— Понимаешь, наездники драконов давным-давно не рождаются в своем клане. Поэтому, их собирают отовсюду, и привозят в клан на воспитание. И среди наездников, и в нашем народе у горгулий, уже больше тысячелетия по непонятной причине не рождаются девочки. Когда в нашей семье родилась ты, ты была настоящим чудом! Мама в тебе души не чаяла! Мы все тебя очень любили! Но ты оказалась наездницей! Не просто наездницей, а призывающей! Ты сзывала к нам драконов на много миль вокруг! Плюс, оказалось, что ты повелеваешь воздушной стихией! Как мы тобою гордились!
— Первая девочка за многие века, и такая талантливая! — гордо заявил Король, и обнял её за плечи.
— А как быстро ты всему обучалась! У тебя же до сих пор, наверное, просто феноменальная память? — продолжал Данте.
— Верно, — не сдержала улыбку Доми. Все, что они рассказывали, было очень похоже на неё.
— Но с драконами была проблема! Ты не могла это контролировать! — заговорил, на сей раз король, который смог-таки взять свои чувства под контроль.
— И вы отослали меня на обучение к Магдалине? — догадалась Доми.
— Мы не хотели этого, — начал оправдываться король. — Но ты едва не погибла, во время очередного призыва! Что нам оставалось делать? Это был единственный способ тебя уберечь!
— Расскажите мне о помолвке! — потребовала Доми.
— Вольт явился к нам где-то, через полгода, после того, как тебя забрали, и предложил династический союз. Мы не хотели тебе такой судьбы! Хотели, что бы ты была свободна выбирать, какой жизнью ты хочешь жить! Поэтому отказали Вольту! Спустя пару недель, к нам прибыла Магдалина, и сообщила, что ты погибла в пламени дракона, когда призывала…
Её отец замолчал, по его лицу пробежала тень давнишних переживаний. За него продолжил Данте:
— Это было огромной потерей для нас всех!
— Конечно, вы потеряли надежду, на продолжение рода! — съехидничала Доми. Ну, не могла она поверить в их большие и светлые чувства! Не могут же они любить её просто так?!
— Мы потеряли любимую дочь, сестру, обожаемую принцессу! Как видишь, наш род и дальше процветает! Но наша семья… Мама так и не простила себя за то, что отправила тебя на это опасное обучение! Не прошло и года, как она слегла и умерла от горя! — с горечью и обидой ответил ей Данте.
Домино молчала. Ей нечего было сказать в ответ! Она искала в его словах скрытые мотивы, и не могла найти. Только боль, от потери, скорбь об утрате… Он был искренен! И тем сильнее она ранила его своими словами и своим недоверием.