Кейд посмотрел на меня, и я увидела, как его взгляд переместился к окну, где его отец скрывался, словно призрак.
— Думаю, тебе уже пора нас покинуть, не так ли? — спросил он у мамы.
Она вздохнула, не представляя, о чём он говорил.
Знала ли она, что её муж бил её сына, и позволяла этому происходить? Боже Мой.
Она обняла Кейда, приподнявшись на цыпочки, чтобы дотянуться до его плеч.
— Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, мам, — он закрыл глаза, крепко сжимая её.
Я отвернулась и залезла в машину. Тея уже сидела сзади.
— Не знаю как вы, но я готова вернуться в кампус... люди, никогда не думала, что скажу это, — засмеялась Тея, и я услышала, как она начала рыться в сумочке. А мгновение спустя услышала, как она зажевала жвачку. Интересно, а Тея знала, что её отец бил Кейда. У меня складывалось впечатление, что нет. Но наблюдая за их мамой и видя, как она посмотрела через плечо на дом, я подумала о том, что она знала. Да, наверняка знала.
Я не могла отделаться от мысли, что пятнадцатилетнему Кейду пришлось иметь дело с потерей младшего брата, а терпеть и избиением от собственного отца.
И теперь ему двадцать два, но это всё ещё продолжалось.
Это ужасно — но, к сожалению, подобное происходит постоянно. Люди либо не замечают, либо смотрят в другую сторону.
Теперь я думала о том, каким болезненным для меня был последний год жизни и как Кейд имел с этим дело на протяжении семи лет. Внезапно я почувствовала себя эгоисткой, потому что никогда не обращала внимания на остальных. Да, то, что я сделала, было неправильным, нельзя было это отрицать, и я знала, что это всегда будет меня преследовать. Но есть и другие страдающие люди, не только я. Я не замечала, как больно было кому-либо ещё, потому что эгоистично считала, что моя боль сильнее, чем у других, как будто страдания — это соревнования и в них должен быть победитель.
Кейд проскользнул в автомобиль и протянул руку, сжимая моё колено. Я не могла ничего поделать с небольшой улыбкой, в которую растянулись мои губы.
— Готовы? — спросил он, оглядываясь на Тею.
— Да, — она кивнула.
— Давайте выбираться отсюда, — вздохнул он, и его слова были обременены смыслом.
Он в последний раз посмотрел на дом и выехал на дорогу.
Вместо того, чтобы сразу ехать прямо к общежитию, мы остановились в закусочной перекусить.
Кейд сел рядом со мной, и положил руку на мою ногу, так чтобы Тея не увидела. Я чувствовала, что в эти выходные что-то изменилось. Между нами больше не было секретов. И от этого я чувствовала себя хорошо. Я думала, что когда он узнает, то возненавидит меня или будет смотреть на меня как все остальные — с отвращением и жалостью — но он этого не сделал. Кейд никогда не переставал меня удивлять.
Знаю, впереди меня ещё ждал длинный путь, чтобы исцелиться и по-настоящему изменить свою жизнь, но я чувствовала, что с помощью Кейда у меня всё получится. Больше это не казалось таким непреодолимым подвигом.
Тея растянулась в кабинке и посмотрела на нас двоих. Кажется, она пыталась выяснить, что творилось на самом деле. Знаю, как-нибудь мы останемся в спальне наедине, и закончится всё тем, что она задаст миллиард вопросов, ни на один из которых у меня не найдётся ответа. Я не имела ни малейшего представления, кем Кейд и я являлись друг для друга, и это было замечательно. Я не видела смысла торопить события.
Кейд посмотрел на свой телефон, а затем на нас.
— Эй, я получил сообщение от Джейса. Он играет в баре сегодня вечером. Не хотите пойти? — он смотрел на меня, когда задал вопрос.
— Конечно. Звучит здорово, — улыбнулась я. Это лучше, чем просидеть в общежитии весь вечер — что очень забавно, поскольку, когда я прибыла в кампус, мой план в моих планах было залечь на дно на весь год. Довольно об этом.
— Я в деле, — Тея пожала плечами, делая глоток воды.
Официантка принесла нашу еду, и мой желудок заурчал. Я даже не понимала насколько была голодна.
— Так Джейс музыкант? — спросила я.
Кейд пожал плечами.
— Он играет на гитаре и поёт, но вообще он художник.
— Действительно? — мои глаза расширились от удивления, когда я подумала о светловолосом татуированном парне. — Художник?
— Да, — Тея пожала плечами, делая маленький глоток воды, — он делает удивительные рисунки тушью и пером. Он действительно талантлив. Он даже делает скульптуры.
— Вау, — ахнула я в восхищении. — Я понятия не имела.
— Ещё он делает татуировки, я имею в виду, рисует их, — добавила она. — Все те, что на нём, он придумал сам.
— Вот это действительно круто, — я на самом деле так считала. Хоть я и увлекалась фотографией — явным творчеством — тем не менее, никогда не знала кого-то, кто был бы таким художником, как Джейс.