Судя по виду, Агату не впечатлила эта речь. Хотя кто её поймёт: особ королевских кровей с малых лет приучают скрывать истинные чувства. Девочка просто молчала. Эрид уже собрался плюнуть и уйти, как вдруг она подала голос.
— Наверное, ты прав.
Агата немного осипла. Неужто простудилась, находясь на параллели?
— Не скажу, что я согласна с тем, что надо ждать несколько лет. Я знаю, чего хочу — а значит, уже во всём разобралась. Однако же, мне ясно, что нельзя требовать невозможного. Мне неоткуда взять кровь мёртвого… или как ты там сказал?
— Поверженного, — услужливо подсказал оборотень.
— Вот, поверженного дракона. Я не смею хотеть таких вещей, как бы ни тяжело было знать, что я обречена целый век проторчать в этой параллели. Наставники говорили мне, что надо уметь принять поражение. А мать учила всегда выходить победителем. Сиена не знает, какого это — проиграть, отказаться от своих планов. Она всегда была на своём месте и не хотела ничего, что за пределами её возможностей. А вот я… Вижу, что мне придётся смириться.
Последнее слово она с омерзением выплюнула. Звучало всё это не особо убедительно. Агата сама себе пыталась втолковать эту белиберду. Ей не дали любимую конфету и отобрали лучшую игрушку. Жалкое зрелище, которому Эрид втайне обрадовался: он до последнего опасался, что с принцессы станется пойти до конца и попытаться заполучить драконью кровь. Какую роль она бы отвела ему в этом безумии, он не хотел даже представлять.
— Я стану старше и всё будет так, как ты говоришь, — неожиданно твёрдо сказала Агата. Её высокий голос вновь обрёл силу и уверенность, а золотые глаза решительно сверкнули. — Всё-таки несправедливо говорить, что я ничего не добилась. Путешествие состоялось, хоть и не в таком формате, на который я надеялась. До этого дня ни одна наследная принцесса не проворачивала такого! И всё же, мне никогда, никогда не забыть того ощущения свободы.
На этой грустной ноте Агата поднялась на ноги и направилась к выходу. Оборотень задумчиво кивнул и собрался последовать её примеру. Однако лишь только девочка открыла дверь, как на неё из темноты выступила массивная и грозная фигура в шубе и с посохом. Баар, каган скельтров, решил осчастливить библиотеку своим визитом.
— Вы тоже здесь. Это интересно.
До этого момента Агата не имела возможности услышать его голос вблизи. Обычно скельтры говорили с тяжеловесным акцентом, будто их языки ворочались с трудом. Баар говорил хорошо, слишком хорошо для грубого скельтра. Каган понял всё: для этого не требовалось ничего кроме беглого осмотра комнаты. Флакон с остатками эссенции красноречиво стоял на столе.
— Ваша светлость, добрый вечер. Я всё объясню.
Агата сумела сохранить невозмутимый вид. Подвела лишь интонация и Эрид, которому вздумалось присвистнуть, когда каган появился на пороге.
— Объяснять ничего не надо, — сапог наковальней опустился на каменную плиту. Скельтр шагнул в комнату. — В этом нет необходимости.
Густой голос. Слова скельтра имели вес и занимали пространство. Баар пришёл в библиотеку со своими словами, как с дополнительной стражей.
— Фьёлы дали понять, что клятвы для них ничто. Это был вопрос времени.
Он не спеша опустился на стул. Посох невзначай стукнул по камню с такой силой, что тот чуть не пошёл трещинами.
— Фьёлы ни при чём, это мы хотели…
Агата прикусила язык. А Баар засмеялся раскатистым и жестоким смехом.
— Молчи, девчонка. Лучше радуйся, что твоя мать не узнает, кого и где я нынче встретил. Враги моего народа, вне всякого сомнения, затевают что-то против меня. Иначе, зачем им красть эссенцию из этого посоха?
Протянув руку, Баар взял со стола опустевший флакон. Принцесса посмотрела на дракона. Ещё до того, как она использовала аппарат фьёла, оборотень отделил две трети похищенной эссенции. Залил в склянку поменьше и повесил себе на шею, надёжно спрятав под курткой.
Каган некоторое время рассматривал пустой флакон и следы эксперимента: снимок, разводы на серебряной пластине, вынутой из фотоаппарата. Скельтр уже догадался, для чего им понадобилось его обворовывать, и наверняка потешался над глупой выходкой: ни выгоды, ни славы она не принесла этой странной парочке, только отдала обоих в его руки. С этого момента Баар мог навредить принцессе, он мог её уничтожить, просто придав дело огласке. Ему бы поверили: за дверью маячило несколько стражников, а ещё несколько — Агата слышала удаляющиеся шаги — покинули библиотеку сразу, как только каган обнаружил в лаборатории непрошенных гостей. В свидетелях недостатка нет.