— Нет.
— Тогда разговаривать нечего. Бесконечная дорога примет тебя. Залезайте обе в кибитку, чем быстрее мы уедем от замка, тем лучше. Ах да! Как тебя звать?
Риерда? Теона? Алтея? Аглая? Мысли принцессы неосознанно крутились вокруг традиционных имён Астор, особенно тех, что начинались на «а». Всех своих дочерей Сиена нарекала по первой букве алфавита. Но королевские замашки не годились, нужно было что-то более лёгкое и привычное для простых людей. Решение пришло быстро — словно невидимая фея шепнула на ухо принцессе:
— Анна.
Как интересно пробовать на вкус это слово. Вот так и начала разрушаться старая жизнь. Выбрать новое имя всё равно как сбросить старую кожу.
— Будем знакомы, — кивнули ей, а затем хлопнули по плечам — сразу по обоим. У женщины рука была мягкой и тяжёлой, у мужчины — жилистой и стальной. Для того, чтобы привыкнуть к манерам циркачей, принцессе потребуется немало времени. А вот с выбранным именем девочка уже почти срослась и всё повторяла про себя: Анна, Анна. Одинаковые согласные сталкивались и отскакивали друг от друга. Это имя-игра захватило Агату, погрузило в состояние, подобное трансу. Её совсем не волновало, куда её сейчас повезут по этой их «бесконечной дороге».
Ильда также залезла в кибитку, а Рамон взялся управлять лошадью. Где-то за пределами Йэра их ждала остальная труппа, с которой акробаты встретятся ближе к ночи.
До окончания предполагаемого урока астрономии было ещё где-то полчаса. Плюс двадцать минут на дорогу к покоям. Пока что её не хватятся, ну а потом… Принцессу мало волновало, что будет потом. Она просто отправилась в путь и верила, что единственная проблема — желание Лиры открыть опекунам её настоящую личность. Но пока что всё было мирно. Акробатки — юная и взрослая — болтали о людях, которых Агата не знала, обсуждали планы на будущее и периодически втягивали её в разговор. Девочка не возражала, ей было приятно их общество, хотя слой пепла в душе по-прежнему притуплял все чувства. Семья бродячих артистов не могла не замечать меланхолии своей новой спутницы, даже Рамон, то и дело отпускавший безобидные шутки со своего места на козлах, время от времени бросал на неё странный, внимательный взгляд, когда заглядывал внутрь повозки. Лира же успела свыкнуться с настроением принцессы. Она не видела её до травмы и подружилась уже не с бойкой и капризной ровесницей — а с грустной. Почему-то это зацепило циркачку. Она видела в Агате человека, которому следует помогать улыбаться. А Агата видела в ней отражение себя прежней, какой она могла бы быть, живи принцесса на свободе, а не в золотой клетке. Но всё-таки больше всего объединяло другое: обе нуждались в простой подростковой дружбе.
Тем временем кибитка стенала и тряслась. Первые полчаса девочка морально готовилась к тому, что повозка разломится, и лошадь сломает ноги в первой же канаве. Разве на этом убежать далеко? Но в скором времени её высочество убедилась, что была не права: ехали они достаточно быстро, а к скрипам и цоканью копыт оказалось не трудно не только привыкнуть, но даже проникнуться симпатией к этим звукам. В самой кибитке, снаружи больше похожей на кошачий домик, чем на что-либо ещё, хватало места всем, и даже оставалось свободное. В центре стоял припаянный к полу узкий и низкий стол, похожий на широкую скамью. Вокруг него были раскиданы разноцветные подушки и одеяла, а у самых стен стояло несколько миниатюрных сундуков. А так же один большой — с резным орнаментом, блёстками и бахромой. Снаружи к деревянному корпусу повозки крепились баулы и ящики, тщательно укрытые от непогоды. Под сводчатым потолком болтался фонарь, навевавший мысли о церковных витражах. Оранжеватый свет колыхался в ритм стуку копыт и колёс. Над фонарём, в самом центре грязного тента, чётко проступали прожилки. Агата воровато поглядела по тёмным углам и заметила колоду сальных карт, стопку бережно сложенных книг и ящик, полный пружин, заклёпок и железных пластин. Всё больше нравилось ей здесь. В тесноте, как говорят в народе, но не в обиде. Агата обнаружила себя в непривычном положении: никто не заискивал перед ней, хотя все понимали, что она как минимум из столичной знати, и никто не смотрел свысока — то есть не смотрел как мать или Нердал. Одним словом, не родственники и не слуги. Странно, что ей повезло нарваться на таких добродушных людей. Агата понимала, что мир за пределами замка бывает очень жесток, но первое впечатление оказалось волшебным.
— Шевелись-ка, жеребёнок, пошустрей, а не то куплю тебе ржавую замену!
Старая кляча ну никак не тянула на то, чтобы называться жеребёнком, но Рамон смеялся и время от времени именно так обращаться к лошади, иногда прибавляя к шуточным угрозам ласковые слова. Ильда улыбнулась гостье.