Закончив объяснять Агате очевидные, видимо, вещи, Рамон извлёк откуда-то из-под сиденья бутылку синего стекла и приложился к ней. Чуть раньше Лира торжественно вручила ему раздобытую при дворе флягу, но та отправилась к запасам для «особых случаев». Принцесса подозревала, что таким случаем станет день, когда остальной алкоголь здесь просто-напросто закончится. Лира увидела, что опекуны пребывают в прекрасном расположении духа и ободрилась. Море ей было уже по колено.
— Значит, как и Великая дорога, вы не делаете исключений?
— Не делаем, нет.
— Значит и для королевской дочери тоже?
Какое-то время царила тишь да гладь. До опекунов Лиры ещё не дошёл весь масштаб новой проблемы, и лошадь мерно продолжала свой путь. Телегу мотало, а вместе с ней качался и фонарь. Хорошо, спокойно.
— Ты это сейчас к чему?!
Рамон резко натянул поводья, и Жеребёнок сбавила обороты. Кибитка крякнула и остановилась, а Ильда охнула, смешно закрыв рот руками. Взрослые уставились на принцессу как на ожившую табуретку или кошку, которая вдруг стала разговаривать.
— Так кто, говоришь, твои родители, Анна?
— Ну…
Лира подняла руки и с чувством толкнула речь, из которой следовало, что Бесконечная дорога призвала Агату. Она — единственное, что может девочку спасти из омута дворцовой жизни. Мать её ненавидит, а отец не замечает. Это было не такой уж правдой, во всяком случае Агата не стала бы давать оценку взаимоотношениям в своей семье такими словами. Там всё основывалось на традициях, запретах, невысказанных надеждах и обидах. А больше всего на разочаровании. Ненавидит и не замечает — слишком простые и однозначные термины. Но спорить с этой проникновенной речью было ни к чему, девочка видела, как вытянувшиеся лица взрослых понемногу становятся более спокойными. Ещё секунду назад Агата готовилась к тому, что её в темпе вальса вернут обратно в замок, а то и попросту выставят на отсыревшую дорогу, и ускачут в своём тарантасе как можно дальше. Но, кажется, Лира смогла повернуть мысли опекунов в нужное русло. Они уже почти не нервничали.
— Ты притащила под наш кров живую, настоящую принцессу, замотав её в подаренный тётей Ингой плащ?!
Ключевое слово — почти. Рамон с чувством приложился к бутылке, пахнуло чем-то крепким, отнюдь не вином.
— Дитя, сними-ка свои гогглы, — тихо настояла его жена.
Агата пожала плечами и сдёрнула окуляры. Золотые глаза сверкнули в полумраке, тем самым погрузив кибитку в очередной период гробового молчания.
«М-да уж» — подытожил Рамон. А Лира сидела и улыбалась, будто бы она тут ни при чём.
— В самом деле, Бесконечная дорога требует принимать каждого, кто решил на неё ступить, но… Ты ведь не старший ребёнок её величества?
— Нет.
Тут врать не пришлось. Конечно, женщина спрашивала, не Агата ли наследная принцесса, но построила вопрос не самым лучшим образом. Старшим ребёнком был Пьер.
— Хотя бы так, — с облегчением кивнула Ильда. — Которая ты из принцесс, средняя? Как тебя, то бишь, как вас зовут на самом деле? Ваше — она прочистила горло, и долго не могла решиться закончить обращение — ваше высочество?
Агата молчала. Она выбирала из возможных вариантов. Лира, которая никогда за словом в карман не лезла, расценила это как нерешительность.
— Она Ав…
— Алеста!
Принцесса не дала договорить циркачке и перебила её в начале фразы. Опекуны подвоха не заметили — слишком были ошеломлены свалившимся на них коронованным «счастьем».
— Меня зовут Алеста, но если вы принимаете меня в свою… э-ээ… в свою общину, то лучше обращайтесь как к Анне. Лучше на ты. И лучше без титулов.
На неё продолжали смотреть. Лира, клятвенно заверявшая Агату в том, что от Ильды и Рамона секретов быть не может, позволила принцессе скрыть свой настоящий титул. Всё же в остальном они сказали правду.
Агата нервничала всё равно. Ей очень не хотелось в замок. К тому же следовало кое-что предпринять, чтобы не нашли её как можно дольше. Вернуться было бы неплохо, но только потом — через много-много лет. Следовало задобрить давших ей приют людей, пока они и в самом деле не передумали.
— Я могу заплатить. Вот! Оно, вероятно, дорогое. Я не разбираюсь, если честно, но вряд ли бы мне дали надеть что-то не превышающее цену вашей лошади.
Простое, из белого золота кольцо, девочка положила на стол. Сравнение с лошадью было не уместным и опять-таки обидным. Но подобрать нужных для этой компании слов у принцессы всё никак не выходило. Они привыкли грубыми и крепкими эпитетами открывать миру свою душу, а она её прятала либо за светскими оборотами, либо отпуская безжалостные замечания.