Однажды любопытство взяло верх, и девочка пошла на поводу у Лиры: согласилась заглянуть в шар предсказаний. В ту ночь они расположились у какой-то деревушки, где вечером давали представление. Некоторые спали в повозках, некоторые — в палатках. Многие артисты, даже те, кто не верит в такие вещи, время от времени забредали в шатёр гадалки. Агата позволила Лире взять себя за руку и тоже отправилась испытывать судьбу.
Акробатке женщина ничем не помогла. «Будь ты чужим человеком, я бы просто втихаря нажала эту кнопочку, и шар показал бы тебе жениха. Но вы свои. Если сфера сама вам не показывает то, что будет, то и я молчу». Оказалось, что гадалка не всегда нажимает рычажок, и в самом деле шар являет ей и гостям какие-то видения. Как это происходит, она сама не знала, или делала вид, что не знает. Лира разочарованно вздохнула и откинулась на спинку раскладного стула. Агата безо всякой надежды вяло посмотрела в округлое стекло.
— Смотрите! Кто это?
— Ты не знаешь этой девушки?
— Впервые вижу!
Черноволосая, с короткой, как у Лиры, стрижкой, юная девушка с широкими плечами и пухлыми щеками. Высокая, худая и бледная, но достаточно миловидна, если не обращать внимания на синяки под глазами. Она казалась расстроенной и рассеянной, а одета была странно.
— Шар судеб объяснений не даёт. Он либо молчит, либо показывает картинку. Не спрашивайте меня, как он их выбирает — я не знаю. Жди. Когда-нибудь она появится в твоей жизни. А теперь уходите.
Изображение исчезло. Вскоре Агата забыла о незнакомке. Проблем хватало и без неё.
Гадалка продолжала странно на смотреть и догадываться бог весть о чём. Хлопот это не доставляло. Другое дело Силач. С того дня, как «Анна» появилась в цирке, она стала отнимать его хлеб.
Сначала он к ней относился хорошо. Слегка подтрунивал, немного расспрашивал о её жизни. Иногда даже помогал советом. Агата ни на секунду не забывала деталей своей вымышленной биографии, и была со всеми одинаково сдержанна и улыбчива. Спустя два или три выступления Силач перестал обращаться к ней, не считая вопросов по делу. Публика встречала его выжатыми через силу аплодисментами, а стоило девчонке показать нос на сцене и согнуть кочергу — она срывала бурную овацию. Мужчина мог тройным узлом сворачивать эти железки, мог завязывать их бантом, а потом развязывать обратно — это никому уже не казалось интересным. Тощая, паршивая тринадцатилетка безо всякого труда затмевала бывалого атлета, который круглыми сутками оттачивал своё мастерство и гробил здоровье.
Другие делали вид, что не замечают этого, отводили глаза. Все — кроме директора цирка. Вот кто в открытую смотрел на Силача с сомнением и прикидывал в уме, стоит ли давать работу артисту, на выступлениях которого зрители зевают.
Атлет не упрекал Анну. Он просто обходил её десятой дорогой, когда была возможность, а его отношения с Рамоном и Ильдой стали прохладными. «В этом их вина» — думал он. «Нечего было приводить в их цирк эту мещанку». Теперь Силач всё чаще пил один. И размышлял.
Самозванка всё понимала. Она сама предложила решение: разработать интересный номер. То, с чем они до этого выступали, было построено на том, что оба выполняли почти одни и те же действия: Силач таскал штанги и раскалывал чугунные горшки, а потом появлялась Анна и проделывала как минимум половину тех же приёмов. Мужчина честно выслушивал все предложения, но понимал, что всё это обречено на провал. Понимала и девчонка. Но белобрысая стерва продолжала делать вид, что всё хорошо, с безмятежным лицом отбирая его заработок. Это был крах, позорный и неестественный.
Силач хотел бы решить эту проблему одним точным ударом. Но всё не мог собраться с духом, да и рассчитать так, чтобы не попасть под подозрение было не просто. Однажды Агата пробиралась между деревьев, приживая к груди охапку хвороста. У девчонки оказалась феноменальная неспособность ориентироваться в пространстве. Она бы даже в чистом поле заблудилась! Выросший среди металла и труб человек бессилен на дороге — тут ему не помогут обширные знания истории и астрономии, которые будто невзначай демонстрировала Анна.