Принцесса перевела взгляд на Лиру и устыдилась этих мыслей. Всего ничего отделяет юную цирковую акробатку от того, чтобы остаться сиротой и возненавидеть Агату. Об этом не могли забыть ни она сама, ни её родители, на шеях которых палач уже затягивал петли. Нет, какой бы смирной не казалась Ильда, каким бы безразличным не выглядел Рамон, они навсегда покидали этот мир и ту, кого любили всем сердцем. Они оставляли его из-за своей доброты и легкомыслия.
Палач вежливо предложил им мешки на голову, но оба отказались. Агата поступила бы так же. Что может быть ужаснее, чем видеть в последние секунды не голубой простор — который даёт хоть призрачную надежду на что-то после, — а казённую мешковину? Она скрывает спасение небес и отнимает воздух раньше петли.
Барабанная дробь разрывала небо. Палач повернул рычаг и пол под ногами осуждённых распахнулся дверцами вниз. Лира страшно закричала.
***
Искусство отнимать жизнь предоставляло выбор — максимум мучений, как это было востребовано в средние века, или быстро и безболезненно. Приговорённые умирали не от удушья, а от переломанных позвонков. Они не дёргались и не хрипели, и лица их не обезображивались. Это было чуть ли не высшим проявлением гуманизма в стране. Её родителям было не так больно, как могло бы — но знает ли об этом Лира?
Девочка продолжала кричать и вырываться. Верёвки натянулись под грузом плотных, но таких гибких при жизни тел. Циркачи изумляли публику полётами под сводами шатров. Циркачи могли проделать безумное сальто, прыгая с огромной высоты. Они любили свою работу, свою дочь, да и весь мир вокруг.
Крик резко оборвался. Лира потеряла сознание, и её унесли с помоста. Агата знала, что больше никогда её не увидит.
— Дорогая, теперь мы можем отсюда уйти, — тихо сказал король.
Папа взял её за руку и повёл в замок. Придворные почтительно расступались перед ними. Им было любопытно наблюдать за Агатой. Девочка, которая несколько месяцев пропадала неизвестно где, выглядела какой-то странной, а ведь раньше была такой приветливой и бойкой. Но кто их разберёт, этих принцесс? Наверное, несладко ей пришлось среди сектантов. Теперь они мертвы, и слава богу!
Агата обернулась. Эрид тоже покидал место казни. Стоило дракону немного отойти от остальных зрителей, как к нему придвинулись гвардейцы в штатском. Смешные. Что стоило ему разметать их в разные стороны, размазать по стенке? Но оборотня сдерживал приказ, и он послушно направился туда, где находился скрытый путь в подземные темницы.
У виселицы стоял врач и деловито проверял пульс у двух бродячих цирковых артистов. Пульса не было.
Глава 38 Часть II. Призраки не спят
— У вас что тут, историческая реконструкция?
Женщина смачно жевала яблоко и как обычно игнорировала существование Ады.
Самой девушке есть больше не хотелось. Как пить, ходить в туалет, моргать или спать. Последнее немного огорчало: Ада всегда трепетно относилась ко сну — как к вестнику небывалого, связующему между мирами. Учитывая, где и как — и, кстати, как? — она оказалась, необходимость такого обыденного моста меж реальностями видимо, отсутствовала. Окружающее и так казалось бредом.
Короткие густые волосы не росли и не становились сальными, ногти не обрастали бескровной белой кожей и не ломались. Одежда не пачкалась даже когда Ада забредала в грязь по колено. По всем приметам девушка стала призраком, полностью прекратив физическое существование. Но дышать продолжала. Абсурд.
Неужели она сошла с ума? Каждый день по несколько раз Ада останавливалась на месте и замирала, пялясь в никуда, и задаваясь этим вопросом. Ни один ответ не казался ей достаточно правдивым. Остановившись на варианте «кома», девушка постаралась не обращать внимания на то, что не верит в него. Зато в одном была уверенна наверняка: всему виной та фотография в баре. Взглянув на неё один раз, Ада почувствовала необыкновенное притяжение. Снимок не был обычным, он обладал силой и властью. Он заарканил её мозг, перебросил душу в другую эпоху, а что случилось с телом — неизвестно. Действие фотографии ощущалось до сих пор. Надо всем окружающим Аду миром раскинулась невидимая сеть, источник которой висел на стене прокуренной забегаловки.
И ещё там был человек. Важный для неё человек, которого она сроду никогда не знала, и даже не могла вспомнить его лицо. Там был, а тут — не появлялся. Очень жаль.