Грешили также на цыган. Но их всегда подозревают первыми.
Пару раз гвардейцы останавливали обозы, в которых скрывалась принцесса и осматривали их. Они не были знакомы с тайниками цирка, да и не думали, что кто-то тут причастен к похищению. А тем временем, артисты под самым их носом давали представления, на которых девочка тринадцати лет сгибала подковы. Белые волосы, голубые глаза — и взрослые, опытные люди повелись на эту примитивную маскировку.
Потом кто-то из вольных творцов предал Агату. И гвардия оставила механиков с цыганами в покое.
Перед арестом они виделись один раз — практически случайно. В безобразном грязном трактире Эрид пил крепкий эль, изменяя красному вину, и наблюдал. Ничего необычного: драки, песни, пьяные истории. Визги полногрудых трактирщиц — других на такую работу и не брали. Их щипали и хватали кто за что осмелится, а девицы проявляли высочайший профессионализм, не проливая ни капли пива. Людям было весело. Почти всем: всегда найдётся несколько угрюмых физиономий, которые пришли напиваться если не от горя, то просто потому, что не знали, на что ещё потратить свои деньги и свою жизнь. Сам Эрид не пьянел, но сидеть без кружки было неприлично. Серебро и ассигнации до сих пор валялись по карманам дракона. Где-то рядом с ними лежала деревянная, недоделанная статуэтка — последний подарок от друга. Оборотни не часто за что-либо расплачивались — они не грабили, а просто брали то, что им хотелось, иногда искренне не понимая людского возмущения. Подданные Сиены чувствовали себя обделёнными, а драконы воспринимали всё как должное: в конце концов, они являются гарантом мира в этой стране. В любой момент встанут на защиту королевства вместе с дредноутами, линкорами и дирижаблями. Зная это, никто не смеет идти войной на союз металла и чудовищ. Поэтому оборотни и не думали соблюдать каких-либо условностей. Но если не хочешь привлекать внимания — что редкость для чудовищ — изволь вести себя послушно.
Он чувствовал, что Агата неподалёку, но не предполагал увидеть её под руку с Лирой в этом вертепе. Дети иногда появлялись в трактире, чтобы выторговать дешёвое пойло для занятых делами взрослых, а порой и для себя. Их не обижали, хотя шуточки и руки тянулись к юным девушкам — одной из которых понемногу становилась принцесса, — со всех сторон. Эрид сидел в капюшоне, в самом тёмном углу, но Агату передёрнуло, едва она посмотрела в его сторону. Взгляд скользнул по столику, по лицу, и переместился вдоль стены. Она не узнала его, или сделала вид. Прихватив четыре бутылки с напитком, похожим на ржавую воду, они с подругой поспешили к двери, не обращая внимания на шутки и комплименты подвыпивших посетителей. Впрочем, Лира порывалась отвечать и огрызаться, ей хотелось покрасоваться перед всеми, но Агата упрямо тащила её к выходу.
Эрид узнал её с первого взгляда, хотя в глазах принцессы были голубые линзы, а золотые косы она обрезала и перекрасила. Одежда её высочества сделала бы честь любому бездомному Йэра. Ей бы в таком костюме, да на торжественный приём — глядишь, и трон сам по себе перейдёт к другому кандидату.
Через маленькое закопчённое окошко оборотень проследил за тем, как две тонкие фигурки пересекли двор и направились к смутно знакомой кляче, за которой угадывался силуэт кибитки. Если бы кто-то посмел к ним пристать, его бы ждал неприятный сюрприз — в случае чего дракон готов был сжечь весь трактир и ближайшие окрестности. Но этого не потребовалось. Караван повозок двинулся в путь, увозя с собой клоунов, танцовщиц, факиров и акробатов. А заодно — наследную принцессу.
Она ведь была их гвоздём программы.
Агата забавлялась свободной жизнью, пока королева её не нашла. Девчонка первым делом обвинила дракона в том, что он её предал. Он бы удивился другой реакции.
Планы Сиены он знал. Казнь казалась единственным выходом, но всё-таки слишком жестоким. Иногда разумное решение можно заменить менее эффективным, но более гуманным, только вот Сиена не одобряла полумер. Услышав, что приютившую её семью цирковых акробатов ждёт виселица, принцесса закатила истерику, но мать и глазом не моргнула. Её величество брезгливо разглядывало гардероб наследницы — с таким видом, будто подобный внешний вид не меньшее преступление, чем всё остальное. Она уже решила удивить подданных и оставить жизнь Лире. В самом деле в ней заговорило милосердие, или просто надоело называться Железной королевой? В любом случае, ни оборотень, ни торитт ещё не знали об этом, они думали, что Лира обречена, как и её опекуны.