А что до метеорита, то говорили о каком-то людском стоянии и массовом гипнозе. Большего девушка не добилась, и пришлось довольствоваться этой странной фразой.
Так что да, старинные фотографии очень много значили для Ады. Ещё при звуке часов её охватывало особое волнение, но уж это попросту нервозность.
Девушка закрыла ноутбук, прекращая парад музыкальных клипов и пошла перекурить.
Глава 7 Королевская кукла
В честь праздника Агату пустили на торжественный ужин. Раньше это называли пиром, теперь нарекли приёмом. А различия между тем и другим сводились к ужесточению правил поведения за столом. «Раньше было лучше» — думала принцесса.
Электрические светильники освещали обеденную залу, но ещё не до конца вытеснили приятные огоньки свечей. На длинном столе красовались произведения искусства, которые жалко было есть: от старинных блюд, вроде белоснежных лебедей и запечённых щук, до последних изысков придворного повара. Вроде мороженого с черносливом и устричным соусом. Больше прочего девочку занимали десерты — воздушные, украшенные не хуже парадной короны. Гости отдавали должное винам, в художественном беспорядке раскиданные фрукты оживляли общий натюрморт. Вдоль столов курсировали слуги-люди и слуги-автоматоны. Одни подбегали по первому требованию, другие машинально предлагали подносы с закусками, не вошедшими в основной состав меню. Глаза у человекоподобных машин были мертвы. До десяти лет принцесса боялась их, а потом как-то привыкла.
Придворные хмелели. Иноземные послы, которые никогда не переводились в королевской резиденции, брали с них пример, однако лучше следили за тем, что мололи их языки.
Девочка время от времени поглядывали на драконов. Они сидели за соседним столом, но на одном возвышении с августейшей семьёй. Два других стола находились несколько ниже, они тянулись чуть ли не на всю залу и стояли перпендикулярно.
Кому принадлежала идея устроить оборотней здесь, неизвестно. Не то сидеть с простыми смертными казалось оборотням ниже их достоинства, не то простые смертные не желали водиться с чудовищами. Они выглядели так, словно были здесь хозяевами. Конечно, никто не смог бы тягаться с Сиеной в том, что касается величественного вида, но постоянный контроль над собой сделал её статичной, похожей на идола.
Не то были драконы. Они абсолютно свободны и ничуть не беспокоились о впечатлении, которое производят. А было оно таково, что не прилагая никаких усилий, они и сами выглядели как короли. Непринуждённо развалившись на резных креслах, оборотни смеялись громко, но не развязно. Чёрные одежды казались одновременно строгими и вызывающими. Безупречно орудуя вилкой и ножом, каждый съедал огромные порции мяса и запивал его вином. Варга — драконша принца — особенно налегала на пьянящий напиток, то и дело гоняя слуг за новым кувшином. Кожаные штаны она заправила в сапоги с высокими голенищами, а смуглую кожу вокруг глаз обвела чем-то чёрным. Принц частенько смотрел в её сторону и, по сугубо личному мнению Агаты, выглядел при этом как идиот. Варга над его взглядами только смеялась. Сейчас девушка даже не смотрела на королевский стол, полностью поглощённая трапезой. Она игриво опрокинула пальцем опустевший кубок и в очередной раз поманила к себе слугу. Драконша скучала, её тянуло затеять скандал, наговорить кому-нибудь колкостей или вызвать вспышку тихой ярости у придворных дам. Женщины, надо сказать, терпеть её не могли, потому как сами были скованны чопорным этикетом и ограничениями по внешнему виду. Кроме того, не все вышли лицом. Красота Варги была томной, манеры изящно-дерзки, вырезы рубашек и фасон брюк возбуждали зависть и желание.
Вообще-то, чем больше она пила, тем более возрастал риск, что драконша что-нибудь устроит. Сидевший рядом с ней Эрид определённо это понял, и, с хищным огоньком в глазах, молча подвинул Варге свой кубок. Та без раздумий его осушила. Другие оборотни смотрели на девушку с предостережением, не желая никаких инцидентов. В Шамбри их принимали со всеми почестями, а стараниями некоторых лиц драконов и так считали опасными и непредсказуемыми. К чему усугублять ситуацию? Один только Эрид выглядел так, словно только и ждал, когда кто-нибудь развеет его скуку.