Да, её дракон мог пока быть свободен. Он это заслужил. Принцесса не держала зла на Эрида — во всяком случая такого, которое могло бы сравниться с тем, что она чувствовала по отношению к матери. Оборотень не упустит возможности отдохнуть от неё — что ж, на здоровье. Агата в некотором роде была за него рада, и испытывала еле заметное довольство собой: она смогла частично разорвать ментальную связь, а значит — всё-таки умела подчинять фером.
Дни шли, привычки укоренялись. На автомате по утрам Агата мыла пол, пока солнце только обозначилось на горизонте. Работала, не чувствуя унижения и пыталась постичь, поймать невидимые нити. Как её и учили. Она погружала босые ступни в песок и, не моргая, смотрела на океан, пытаясь добиться успеха. Когда-то то же самое делали её мать, бабушка и все предыдущие королевы, когда были такими же юными. Свою первую молодость они оставляли здесь, приносили в жертву ради знания и власти. Для Агаты это оказалось не так сложно: после казни посторонние мечты перестали отвлекать её. Ни путешествия, ни дружба, ни даже механика уже не занимали принцессу. Девочка запретила себе даже грустить и полностью сосредоточилась на этой странной, небывалой больше нигде, кроме как здесь, учёбе. Делая скидку на нежный возраст наследницам короны давалось ровно семь лет на то, чтобы занять своё истинное место в Муне и обрести силу, недоступную простым смертным. А сколько потребуется времени, если девочка до поры до времени сочла за благо думать о себе как о старухе? Цель сама подсказала ей эту тактику. Не будь цели — принцесса точно бы сломалась и полетела кубарем в океан. Дожить, дотерпеть выучить как можно больше. Зазубрить и использовать. Это всё, чего она хотела.
А что случится после — Агате было неинтересно.
Чем больше она старалась, тем больше маги открывали ей. Девочка редко задавала вопросы, но ответы получала всегда. Бритых на лысо людей ничуть не удивило её желание скрыться от собственного дракона, и они с готовностью объяснили ей принцип действия проклятия и то, как его ослабить.
Разумеется, причиной всему был фером. Астор были его носителями. Вселенская пыль не только задавала направление временам, но и обитала в конкретных предметах — воздухе, воде, огне. А так же в крови правящей династии. Поэтому кровь и приобретала такой удивительный оттенок — алый с золотыми вспышками. Отсюда же цвет глаз и волос. Фером был невидим, но, смешиваясь с нужной субстанцией, начинал сиять как полуденные звёзды, блики на водной глади или лучи солнца. Солнце — в Йэре этого добра было столько, что хватило бы осветить ещё пару-тройку городов. А всё потому, что там пребывали Астор. Королевы не могли надолго отлучаться из столицы: Мун указал им это место в качестве единственного и бессменного дома.
Изначально сила их была огромной. Обладали ей как мужчины, так и женщины этого рода — тем и другим приходилось управлять этой страной, иной раз сразу несколько человек занимали престол. Не всегда у них получалось делить власть, а груз магии, который наложил на их плечи фером, порой и вовсе сводил с ума или лишал жизненных сил. Так было с последними королями, братьями печально известной Терры, которые сгоряча казнили сестру. И тем самым положили начало проклятию драконов. Раньше Агата даже не подозревала, что их преступные действия на самом деле послужили на пользу: после того как из Огненной горы стали появляться оборотни, львиная доля ферома перекочевала в них, тем самым облегчив ношу королевам. Вряд ли лишать короны всех мужчин этой страны было предназначено высшими силами. Но Мун не проявил своего недовольства, и всё решили оставить так.
Астор стали больше походить на смертных людей, а в жилах драконов текло чистое золото, что было свидетельством того, что в них ферома куда больше, чем в торитт. И тем не менее, Мун обязал подчиняться именно их.