Девушка недовольно сложила руки. И чуть-чуть подумала.
— Рассказал, было дело. Так же, как и вам обо мне минуту назад. Да, знакомиться вроде нет смысла. Говорить друг другу "вы", наверно, тоже. Учитывая странные… обстоятельства… всего вот этого вот.
Она сделала жест рукой, словно показывая, чего именно всего. Торопливо поправила упавшую на глаза прядь и как будто снова рассердилась на что-то.
Ада. Так назвал её мальчишка. Она глядела волчонком и немного, пожалуй, совой. Риторическим искусством девушка не владела совершенно: комкала окончания, торопилась, не умела подобрать подходящего слова. Зато осанка у неё была отменная, как у настоящей королевы, хотя когда он увидел её впервые, Ада сутулилась, да и в целом едва держалась на ногах. Теперь другое дело. Если б только не привычка смотреть исподлобья.
— Ты права, зови меня просто Эрид. Я рад нашему знакомству, Ада.
— Угу.
Он хотел слегка поклониться, как это было принято при дворе, но спохватился, что в этой параллели так уже давно никто не делает. Но обращение с принцессой, — даже с той, которой едва ли светит не то что трон, но и тёплый приём, — требовало определённой галантности. Недолго думая, оборотень подошёл к ничего не подозревающей Аде и поцеловал её руку. Мягкая, приятная кожа, неожиданно широкая ладонь и отвратительное состояние ногтей. Чёрный лак кусками с них отваливался.
Дракон помнил времена, когда женщины готовы были по потолку ходить, чтобы заполучить его внимание. Что же касается Ады, то в обморок она падать явно не спешила, но порозовела как редис. Неуклюже выдернула конечность и промычала что-то нечленораздельное. Похоже, девочка решила, что над ней издеваются, хотя покраснела она не поэтому. Подозрительность делает ей честь, но если Аде когда-нибудь придётся осваивать азы дворцового этикета, кому-то придётся нелегко.
Мужчина обворожительно улыбнулся и сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть это существо. Не обычная смертная, но и не полубогиня, как её мать. Эрид уже знал, как станут величать её в Шамбри: полукровка.
Ада. Понятно, кто выбрал это имя. Первая буква, отсутствие хоть какого-то намёка на романтичное звучание. Астор ненавидели слащавые наименования, и всегда называли своих наследниц так, что имя начиналось с одной из букв их фамилии.
Сиена — веет холодом и стужей. Агата — имя осени. Но именно в Аде действительно можно заметить нечто общее с этим временем года. Находясь в столь цветущем возрасте, эта девушка уже увядала. Не внешне, хоть и пряталась за тёмными одеждами как за слоем земли. Печали был подвержен весь их род, но другие боролись с этим недугом — яростно, злобно, идя по головам. Но эта, как видно, предпочитала пить.
Тоша болтал не переставая. Славный мальчуган, если иногда покрикивать на него, чтобы сбавил обороты и не верещал. Он был рад дракону и от этого становилось грустно.
Ада стояла с таким выражением лица, будто похоронила кого-то, а тот вылез обратно. Но мальчишка ей радовался не меньше. За считанные секунды он успел рассказать о девушке многое, хотя кое-что Эрид знал и так. Знал лучше, чем Тоша, и даже сама Ада.
«Она з-злая, но д-доб…рая». Такую характеристику дал мальчик-заика. После того, как совершил невольный скачок во времени, он стал заикаться в два раза сильнее. Эрид почувствовал прилив жгучей вины.
Как точны порой бывают глупые, на первый взгляд, детские определения. Добрая и злая. Неказистая и привлекательная. Угрюмая, неприветливая и очень ранимая. С первого взгляда он не смог установить весь этот спектр, но второго оказалось достаточно. Со временем откроются новые подробности, как приятные, так и отвратительные по своей сути. Второго будет больше — уж тут, как и у всех людей.
Какая часть вселенской грусти, которая плещется в её глазах, отведена Агате? Дракон не видел торитт много лет, но сомневался, что она трансформировалась во что-то, похожее на заботливую мать. А есть ли отец? Ни братьев, ни сестёр — это сказали ещё маги, которым открыты судьбы тех, кто был проводником ферома. Но может быть, хоть что-то? Жених, друзья — настоящие, а не те, которые передавали по кругу бутылку.
— Так. У меня тут парочка вопросов.
Она вдруг стала увереннее. Даже наглее. Корни давали о себе знать, но девушка всё ещё была очень скованна.
— У м-меня тоже! Ты… т…ты больше н-не уснёшь?
Тоша смотрел с такой надеждой, что проигнорировать его было преступлением. Они оба, всё-таки, ждали слишком долго. А ожидание этого ребёнка умножалось десятикратно.
— Нет. Больше не усну.