— Ещё чего! — взъерепенилась Ада. Насколько оборотень мог судить об этой девице, которую знал без малого неделю, она панически боялась лишний раз принять чужую помощь. В её мире царил культ самостоятельности.
— Тогда будь добра, отдыхай! Тебя штормит из стороны в сторону, попробуешь осилить лестницу — и кубарем свалишься вниз. Мы сейчас находимся в бессмертном состоянии, но чувствовать боль можем не хуже других.
— Знаю. Я уже прыгала с крыши.
Девица смотрела исподлобья, волнистая чёлка закрыла ей половину лица. Дракон поднял бровь, наблюдая, как смертельная белизна сходит с кожи, а потом усмехнулся.
— О, дорогая, это у вас фамильное.
Глава 53 Во всей красе
Ада отходила два дня. Вернувшись на третий в норму, она снова принялась огрызаться на попытки Эрида рассказать правду такой, какая она есть. Фером? Может быть. Бабушка-королева? Увольте! В это она верила ещё меньше, чем «байкам» о драконах, хотя казалось бы — куда уж меньше.
— Ну так давай, превратись, — хмыкала она. — И все сомнения развеются сами собой.
Ну да, конечно. И место сомнений займёт страх. Зря он вообще упомянул об этом: человеческое отношение легко меняется при виде силы. Доверие уходит, появляется либо затаённая злость, либо зависть и раболепие. Никто не будет относиться к чудовищу как к себе подобному, если увидит когти и клыки, а Эриду не хотелось становиться для неё монстром, пугать или шокировать. Если бы не Тоша, Ада так бы и не узнала этой тайны раньше времени. Но когда девушки ещё здесь не было, а ребёнок просил сказку, оборотень подумал, и сказал ему о себе правду. Дети лучше воспринимают подобное. Эрид не предупредил мальчишку, и Тоша при первой же возможности всё выболтал Аде. А обращать всё в шутку не хотелось: как может крылатый змей отречься от своей сути?
— Люди, как правило, не всегда реагируют адекватно, когда видят меня в этом облике.
— Ой, да ладно! Мы по жизни неадекватные. Отрасти хвост и чешую, сожги пару-тройку деревень огнём из пасти. Ну, сложно, что ли?
— Извергать пламя я не обучен, — отрезал оборотень. Почему все вокруг ждут огненных чудовищ, а не электрических?
На лице девушки проступило самое искреннее разочарование.
— Ну, такой себе дракон, значит.
— Молнии вам не угодно, миледи?
Ада прикусила губу, о чём-то размышляя.
— В каком-то сериале я такое видела. Но знаешь, огонь, всё-таки, более зрелищный.
Эрид хотел было возмутиться, но в итоге только махнул рукой.
Примерно к таким диалогам и сводилось их взаимопонимание. Оборотень устал и не горел желанием что-то доказывать. На месте людей он бы реагировал точно так же. Да и самочувствие Ады нервировало: она всё больше привыкала к состоянию невидимки. Девушка могла однажды снова впасть в транс и уже не выйти из него, кто бы ни пытался ей помочь.
— Хорошо, пойдёмте. Я покажу вам. Надеюсь, на этом вопрос будет закрыт.
Вместе с Тошей она устроилась на просторной верхушке холма. Мальчишка ни секунды не сомневался, что Эрид, как и обещал, превратится в летающего монстра. Он верил в это больше самого дракона и не мог дождаться: когда же?! Вроде бы не такой уж и маленький, а мыслит, как сущее дитё. Оборотень только качал головой, видя такую прыть.
— А одежда не порвётся? Или это стрейч, а не кожа?
Девица сноова издевалась. Ада равнодушно пыталась грызть травинку. Та норовила выпасть из крепких молодых зубов и проскочить через ловящие её руки — насквозь. Иногда девушка начинала тихо психовать, потому что материальные предметы не хотели её слушать. Дракон с одобрением отмечал это: значит какая-то часть Ады всё ещё противилась тому, чтобы окончательно превратиться в ничто. А ещё, ему нравилось, как она злится.
Ну а ей самой было интересно посмотреть на представление сумасшедшего. Это отвлекало от мрака, которому Ада добровольно отдавала свою душу, не видя причин для борьбы.
Молодой — а в последнее время он действительно чувствовал себя моложе и сильнее — человек усмехнулся и ничего не сказал. Скажут потом эти двое, когда снова обретут дар речи.
Несколько лёгких шагов в сторону, и всё произошло, как всегда. Как и раньше происходило, когда толпы народа с замиранием сердца ожидали, когда на террасе замка расправятся могучие крылья. Ветер, шелест, неуловимое для глаз движение — и из клыкастой пасти вырвалась скромная, чисто ради декоративных целей, молния. Эрид дышал полной грудью, разреженный воздух трепал фиолетовые перья на его плечах, охлаждал крылья, так долго мечтавшие о свободе. Переместившись в иную параллель, дракон забыл о боли и удивился, как сильно ему, оказывается, не хватало перевоплощения в звериную суть. Острые как бритвы когти царапали камни и землю, но не оставляли ни борозд, ни вмятин, так как смена облика не возвратила способности воздействовать на материальный мир. Эрид наслаждался перевоплощением, на секунду он даже забыл о том, что у него есть зрители. Они наверняка поражены и не могут вымолвить ни слова от восхищения и испуга. Оборотни умели производить разное впечатление, когда были людьми, но в облике драконов они становились по-настоящему прекрасны.