Как, кстати, и его. Вначале девушка не хотела, чтобы кто-то обнаружил, как ей приятно общество дракона. Потом устала дуться сверх необходимого, но дистанция сохранилась. Она не доверяла Эриду, и её к нему тянуло, в самых разных аспектах. Это было очевидно до смешного. Дракон мог бы посмеяться, если бы не парочка «но». Во-первых, сама Ада ничегошеньки в этом не смыслила и наивно полагала, что просто скучает по человеческому общению. Её наивность могла покорять! Во-вторых… Иногда она о нём забывала, совсем. И не только о нём. Какая-то бездна в этой душе затмевала собой всё: путешествие во времени, красивого мужчину, который под настроение превращался в дракона, ребёнка-призрака. Девушка не видела ничего и погружалась во мрак.
Её могло околдовывать одно, неосознанно тянуть к другому, она сочувствовала третьему. Как и любая юная девица. Но жила Ада чем-то другим. В её мыслях хозяйничал холодный космос, который разбудила активация ферома. Энергия Муна ворочалась и медленно сводила её с ума. Оборотень мог бы ей помочь, просто доставив на Чёрные острова, где маги обучат Аду справляться с этим. В конце концов, именно Эрид пробудил фером, когда пришёл разгребать то, что наворотил на пару с Агатой. Проблема в том, что когда он только эту девушку увидел — бездна была уже там, в этих жёлтых глазах. Безо всякого вмешательства иных миров, напополам с тоской и скукой. И с весомой долей саморазрушения. Когда Эрид вышел из спячки, на её запястьях извивались глубокие шрамы. Ада объяснила, что пыталась таким образом очнуться, когда поняла, что люди её не видят, а сама она заперта в прошлом. Кривые белые полосы змейками ползли по обеим руках. Слишком старательно для человека, который хочет просто проснуться. Слишком много она пила в тот вечер. С губ цвета спелой черешни срывались грязные, агрессивные слова, а взгляд умолял спасти её от смерти, к которой она сама так стремится.
Ада не знала, кто она и что, не хотела слушать, когда ей говорили прямым текстом. Возможно, ей нравилось страдать. Таких людей Эрид уже встречал на своём веку. А Астор всегда отличались изощрённостью, даже собственные муки могли у них зажить самостоятельно. С личной тоской дракон боролся, прибегая и к жестокости, и к саморазрушению. Для него это были лишь средства, но он опасался, что для Ады они являются целью. Какое безволие, какая бездарная растрата молодости и жизни! Неужели из-за неё кто-то умер? Неужели она видела войну, предательство, недостойную смерть лучших из людей? Если хотя бы что-то из этого списка отсутствует в её биографии, то как можно настолько опустить руки?
Вот это и раздражало, именно поэтому Эрид не раз резко менял безупречные, взращённые собственным вкусом и придворным этикетом манеры на грубость.
И уже через минуту об этом жалел. Даже если этой девочке, которой шёл уже третий десяток, не мила жизнь — это её выбор. Она никому ничего не навязывает, в отличии от львиной доли тех, с кем судьба сводила оборотня. Она не виновата. Эрид не хотел снова обмануться детским лицом и грустными глазам, но ничего не мог с собой поделать, сочувствуя ей. И злился уже на себя. Жёлтые глаза оленёнка смотрели на него с непониманием, непослушная чёлка заслоняла их как ветви луну. Девушка не задавала вопросов, почему он сердится. Не решалась. Первый представитель королевской династии, который не умеет нормально построить длинное предложение! И не умеет приказывать.
На самом деле, до него ли ей? Стоит только Эриду как следует задуматься, как девица уходит в себя или отправляется слушать крики своих умерших предков. Вытащить её оттуда было невозможно, да он и не хотел. Оставалось лишь ждать. Тиканье часов из деревянного дома по ночам пугало призраков, расползалось по лесу, чёрными лапами прочёсывая деревья. Страшный звук искал чужих, знал, что они не на своём месте. Ада тем не менее боялась, что однажды его не услышат. Дом притягивал её не хуже магнита, подкармливал страдания девушки как жадного, голодного волка. Она считала минуты до того момента как Эрид проведёт их с мальчишкой по Коридору времён, и почему-то не хотела уходить.
***
Она долго, звонко чихала, выбравшись из чащи на чужой огород. Ну не должны призраки так приземлённо реагировать на пыль! А вот же.
Ада была недовольна и никого не хотела видеть.
Ну что там её ждёт, в «её» эпохе? То же самое, что и раньше — ничего интересного. Вообще-то Ада хотела вернуться, но не сейчас — не тогда, когда она, можно сказать, обвыклась здесь. Раньше ей было страшно и одиноко, но теперь стало казаться, что она попала в артхаусный, но затянувший сериал. И компания какая-никакая появилась.