***
Это случилось, когда он уже собирался отправиться на Чёрные острова. Дракон летел над каким-то селением, миновал дворы, деревянную церковь и добрался до полей и огородов. В последнее время он бросил слоняться по городу, и пролетал здесь не раз, так как местность была живописная, и до сих пор как следует им не изученная. Крестьяне уже не разбегались в стороны, завидев крылатую тень, и не втягивали шеи. Они привыкли. Задирали головы, подзывали детей, чтобы те посмотрели на чудо чудное, да и вообще вели себя уверенно, как городские. В Йэре-то драконом в небе никого не удивить.
За армией пшеничных снопов, на возвышении, Эрид увидел любопытную картину.
Надо сказать, что чем дальше от столицы, тем суевернее был народ. Многие верили в приметы, ещё больше — в страшные байки. Вампиры, кикиморы, русалки и прочая живность — здесь всё это принималось на ура. Хотя даже единственное чудовище, которое на самом деле существовало, люди видели от силы несколько раз в год, да и то издалека. Предрассудки в этих местах были особенно сильны. Драконам приписывали много такого, до чего бы сами они сроду не додумались. И живут они в пещерах, охраняя золотые горы, и людей, мол, едят. А коли жрать нечего или неохота — сжигают целые деревни.
На самом деле оборотням просто-напросто не было нужды искать себе пещеры с золотом: в королевском замке они могли купаться в роскоши безвозмездно. Сжигать что-либо помимо вражеских кораблей им было строго запрещено, а на людоедство не тянуло. Тем более, что это больше походило бы на каннибализм. Вероятно, эти нелепые слухи когда-то имели основания: как среди людей полно маньяков, так и драконы не всегда попадались адекватные. Особенно в средние века — кто знает, о чём умолчали летописцы. Теперь, в просвещённое время, оборотням была пропана сама мысль о подобном. А вот простолюдины в том, что касалось жертвоприношений, проявляли нездоровый энтузиазм. Во время странствий по окраинам империи Эрид несколько раз сталкивался с этим. Достаточно было несколько раз пролететь над какой-нибудь деревней, как тебя тут же хотели задобрить как кровавого божка.
Ему всегда предлагали девиц — случалось такое раз пять или шесть. Юных, красивых по деревенским меркам и, как правило, нетронутых. Вероятно, учитывали, что драконы умеют превращаться в людей, со всеми их потребностями и желаниями. О том, что сами чудовища тоже бывают женского пола, почему-то никто не подумал.
Есть их резона не было. Остальное зависело от ситуации. Некоторые просто умоляли отпустить их на все четыре стороны. Стоило развязать верёвки — и девы удирали, сверкая грубыми, крестьянскими пятками. Но это в порядке исключения. Обычно, всё происходило по-другому.
Первым делом Эрид принимал человеческий облик. Этого хватало как минимум на то, чтобы жертва перестала вопить. Разобравшись, что чудовище не только выглядит, но и ведёт себя вполне адекватно, да ещё и разговаривает так, словно всю жизнь общалось только с королями, девушки меняли страх на любопытство. Убегать не спешили. Задавали вопросы, разглядывали, засматривались. Заливались здоровым румянцем. Многие отданные на съедение невинные девицы ничего не имели против, чтобы перестать быть таковыми. Дракон не возражал — в зависимости от настроения.
Они проводили вместе два или три дня. Прежде чем покинуть очередную подругу, оборотень доставлял её туда, куда она сама хотела: к родным, знакомым или друзьям. Но чаще всего — обратно в ту деревню, жители которой решили принести односельчанку в жертву. Но прежде каждая вторая допытывалась, а может ли Эрид устроить её при дворе. И каждой он врал, что не может. А чтобы как-то утешить, одаривал золотыми монетами или драгоценными камнями — тем, что завалялось в карманах.
Это была взаимовыгодная сделка. Молодые, не испорченные дворцовыми интригами женщины помогали ему развеяться. А он давал им удовольствие, деньги и возможность всю жизнь вспоминать о нескольких безработных днях в компании дракона. А так же полное право быть недовольными своими мужьями и их скудными навыками в постели. Потому что вряд ли их обветренные руки будут такими же ловкими, а кожа сумеет пускать лёгкую электрическую вибрацию.
Да, всё это будут вспоминать. Только оборотень не знал, что воспоминания эти будут не столько радостными, сколько тоскливыми.
Эрид приземлился возле столба, сложил крылья, и скептически оглядел подношение крестьян.