Эрид мрачно наблюдал за ним. Мрачно, но без злобы. Уже нет. Он был вымотан: чтобы спустя несколько веков летописцы славили тебя как сильнейшего из драконов, надо хорошенько потрудиться. Мужчина был взлохмачен, держался за локоть и старался не наступать на левую ногу. И несмотря на это выглядел достойно кисти живописца. А ведь люди даже не будут знать, что и он когда-то скулил от боли в тюремной камере, скрючившись в судорогах на полу. В воспоминаниях потомков останется лишь красота бледного рыцаря, красота огненной расы. Можно понять. Люди такими не бывают, им отчаянно хочется идеала. При этом в самих них слишком много от земли.
Эрид всё время нервно поводил плечами. Это тоже следствие трансформации: в зверином облике ему пришлось бы волочить за собой изодранные в клочья крылья, а теперь приходилось иметь дело всего лишь с фантомными болями в районе лопаток. Нердал знал, что ему не привыкать Загадочная болезнь поразила соплеменника в качестве расплаты за власть над электричеством. И время от времени заставляла корчиться в страшных спазмах. Старший дракон однажды это видел. Но жалостью не проникся.
За всю свою жизнь Нердал жалел только об одной вещи: он мог бы сделать больше на благо королевства. Те, кто хорошо его знал, называли это одержимостью, а кто плохо — то есть, почти все, — так и не поняли ничего. Нердал позволил им видеть лишь то, что не могло помешать делу всей его жизни. Угрюмость отпугивала болтунов, жестокость — наглецов, неприметность — сплетников. С последними бороться оказалось сложнее всего. Чего только они не говорили про них с торитт. И хоть бы один догадался, что эта связь гораздо серьёзнее, чем они пытались представить. Вместе с Сиеной они пытались сохранить мир и процветание империи. И ради этого отказались от многого, что делает людей людьми.
Со второй попытки дракон поднялся в воздух. Унылое зрелище, даже на бесстрастных лицах магов ему мерещится боль. И даже — Нердал и сам в это не верил, но ни зрение, ни разум не пострадали в отличии от тела, — даже его противник сделал жест, который можно было расценить как желание помочь, а в глазах проскочило нечто такое… Эрид остановился в замешательстве. Молодой дракон знал, что содеянного не вернуть, да и не хотел, чтобы другие видели его метания. А зрителей хватало. Помимо магов тут была ещё и Агата. Держалась скромненько, в сторонке, будто не она заварила всю эту золотую и кровавую кашу. Оборотень лишь её орудие. Девчонка с пелёнок отличалась странными идеями, капризами и лживостью. А также хитростью и умом. На Чёрных островах она не провела положенных семи лет, а уже освоила большую часть образовательной программы. Трудилась как проклятая, вешая магам лапшу на уши, якобы она одержима знаниями ради знаний. А сама вынашивала планы мести. Нердал предупреждал Сиену, что за девчонкой нужен глаз да глаз, что маги слишком много позволяют ей узнавать. Но королева только отмахивалась. В государственных делах она всегда внимала его советам, но в семейных хотела разбираться сама. Как жаль, что в её случае одно тесно переплеталось с другим.
Агате хватило два дня, чтобы навести шороху на островах. Воспитатели наконец поняли, кого приютили, хотя принцесса всё ещё пыталась изображать из себя наивную дурочку. Дурости хоть отбавляй, а вот в наивность маги уже не верили. Её бесцеремонно трясли за плечи, требуя, чтобы она уняла и отослала своего дракона куда подальше, но Агата даже бровью не вела, твердила, что не может. Не ведает, мол, что происходит, не властна, понимаете ли, над своим неуравновешенным монстром. То, что Эрид взаимодействовал не с огнём, а с молниями, давало ей основания так говорить: если дракон резко отличился от сородичей в одном, то значит и в другом может. В конце концов девчонке надоело повторять одно и то же — она упала в обморок, в котором до сих пор и пребывала. Ума палата. Нердал был уверен, что она прикидывается, да и маги вряд ли повелись: они так или иначе принадлежали к роду Астор и знали, какие крепкие нервы и организмы у родственников королевы. Однако хрупкую фигуру в оранжевой тоге оставили в покое, предоставив ей валяться на песке, сколько влезет. Маги — флегматики до мозга костей. Поняв, что ничего уже нельзя исправить, они просто стали наблюдать. Предварительно послав Сиене весточку.