— Чтобы никаких тут динозавров в квартире. Жилплощадь не для такого предназначена.
Ну нет, так нет. Динозавр — странное какое слово, Эрид запоминал его долго. А принимать облик зверя ему и в голову бы не пришло. Разве что потом, на улицах, чтобы осмотреть город с высоты и заглянуть в стеклянные глаза небоскрёбов. Девушка уже спала крепким, на этот раз беспробудным сном, обнимая подушку. Эрид подул ей на лоб, игривая прядь переместилась в сторону, открывая лицо. Прислушался. Где-то в другой комнате продолжал возиться с книгами измождённый человек, похожий на Аду не только внешне, но и характером.
Интересно, что, всё-таки, с ней сделает Сиена. Конечно, королева заранее дала слово, что не причинит внучке вреда. Но если бы она приказала, если бы только потребовала, чтобы дракон уничтожил девушку — что тогда? Что бы он сделал? Глаза Эрида стали жестокими, а лицо злым: он не мог ослушаться монарха. Сейчас ему хорошо и спокойно рядом с дочерью Агаты. Спящая девушка, слишком колючая и слишком наивная для своего возраста. Так и не осознала, кто она на самом деле. Происходящее для неё — сюрреалистичный спектакль.
А он бы убил её, случись необходимость. Не потому, что не мог нарушить клятву и боялся наказания. Они с Агатой переступили через многое, а что до страданий, то боль и моральные пытки — это старые знакомые Эрида. Если бы он захотел, то не только ослушался королеву, но и оставил от Йэра одно пепелище. А затем сгорел и сам: ведь даже это предусмотрено в проклятии. Так что дело всего лишь в привычке. После того как наследная принцесса сбежала опять — и на этот раз так, что достать её не могли, — Эрид стал называться Старшим драконом. Этот титул автоматически перешёл к нему после смерти Нердала, без которой побег Агаты был невозможен. И вот, как только власть неуравновешенной девчонки перестала довлеть над оборотнем, он один на один оказался пред лицом долга. Долга короне, который не выплатить даже кровью. Эрид снова стал рабом — грозным, почти всесильным, но рабом. Он не мог ослушаться и не желал перечить. Дракон бездумно исполнял всё то, что требовала Сиена, её советники и даже те, кто служил этим советникам. Его не могли убить напрямую, и пытались избавиться другими способами: давали опасные поручения, посылали на войну Четырёх небес. А он выживал раз за разом. Не специально, просто так получалось. Оборотень отучился поступать по собственной воле, он редко позволял себе проявить былой норов и в основном лишь выполнял приказы, которые сыпались на его голову и давили к земле. Нердал был мёртв, пришлось занять его место. Старый дракон справлялся с уймой дел, а молодому пришлось вывозить на себе ещё больше — в качестве расплаты.
Идеальный раб, слуга-убийца. Он знал, как даровать смерть быструю, похожую на сон. Так что Аде, можно сказать, повезёт, если королеве вздумается изменить решение на счёт внучки. Сиена не отдаст девушку палачу и, тем более, не прибегнет к яду. Такое поручение оставят Старшему дракону. Впрочем, всё это вряд ли. Ада не является угрозой трону. И хотя она Астор лишь наполовину, — а значит её смерть не нарушит баланс королевства, — правительница не поднимет на неё руку зря.
Но он бы поднял. Если б приказали. По привычке, которая выхолодила сердце. Раньше Эрид думал, что разучился даже ненавидеть после того, что сделала с ним, да и со всеми ними Агата. Вернулся к относительно нормальной жизни, привык к мелким радостям, вроде прежних полётов. И даже смех порой был настоящим. Вот и сегодня вечером на несколько изумительных минут он почувствовал себя… счастливым? Возможно, это громко сказано. Но без Ады и мальчишки это было бы невозможно. Как ни назови это странное чувство, каждая его секунда ценнее любых бриллиантов.
И вот коварный ум подкинул злую мысль, и бриллианты обратились осколками стекла. Дракон ненавидел снова, отчаянно, самозабвенно ненавидел самого себя. Эрид уже не знал, что для него важно — данная клятва, которая попускала любой грех во благо короны или жизнь человека, к которому он привязался. Ада не была собственностью Агаты, королевы или его самого. Но дракон собирался отвести её в Йэр. Она-то вроде и не против, только никто ведь не спрашивал. Девушка в праве сама решать, но оборотень ей об этом не скажет, а сделает так, как ему приказали и как прикажут вновь. Да кто она ему, в конце концов? Не торитт, и точно не возлюбленная. Друг? Для этого Ада слишком скрытная. Не раз мимолётное увлечение его речами сменялось у неё агрессией и отчуждённостью. Дракон подозревал, что видит в Аде только интересную игрушку — забавную неуклюжую, очаровательную. Да ещё именитую. С такой одержимостью коллекционеры собирают ничем не примечательных на вид кукол. Эрид бы никому её не отдал, просто потому что в глубине души всегда был собственником. А ещё потому, что другие могут причинить Аде боль. Его «игрушку» никто не смеет ранить — только он сам. Но пусть этого никогда не случится, пусть она видит прекрасные сны и никогда не узнает, какой злобой на самом деле наполнен тот, кто сейчас охраняет её сон.