Да, оборотень ждал так долго, что пара лишних дней ничуть не помешает.
Он уже успел осмотреть и город, и окрестности. И многое другое за их пределами. Эрид обращался драконом и преодолевал огромные расстояния по воздуху. Становился человеком, сидел неподвижно на людных площадях, никем не видимый. Здешние небеса бороздили совсем другие машины. Имперский флот, который терпеть не могли драконы, казался воплощением красоты по сравнению с ними. Зато в этом мире небо не так плотно заполнено металлом, как это было в Йэре.
Здесь тоже витал дым и едкий запах. Уголь и водород сменил бензин. Минимализм перетекал в вычурную роскошь, а стёкла небоскрёбов отражали облака. Эрид заглядывал в эти панорамные глазницы, незримо поднимаясь ввысь. И один раз чуть не попался. Крылатый змей разглядывал какой-то офис, паря на высоте ста двадцати метров, и вдруг с запозданием понял, что его отражение начинает проступать на стекле. Осязаемое тело не появлялось мгновенно, если на то не было особого волевого усилия. Но когда Эрид долго пребывал в состоянии призрака, материя начинала прорываться сквозь метафизику. Дракон вовремя спохватился, однако щуплый человек в деловом костюме затормозил у окна и округлил глаза от ужаса. Убедившись, что за остеклением ничего такого нет, парень тряхнул головой, что-то пробормотал и продолжил свой путь. Может быть, списал всё на вчерашнюю попойку. Люди тут не промах, они быстро находят всему разумное объяснение.
Средства против таких казусов было два: напряжённо следить за состоянием своей сущности или же становиться на время видимым для чужих глаз. Второе не только проще, но и довольно занимательно.
Был только один нюанс, но Ада легко с этим справилась.
— Я сейчас либо усну, либо сдохну, — сообщила очаровательная девушка, оставив на столе пятна горчицы и пустую бутылку из-под пива. Себе на ужин она принесла пухлую булку с начинкой, а дракону заказала одобренные им в прошлый раз роллы.
— Ты стала спать уже не половину дня, а только одну треть. Это замечательно! Правда сейчас меня занимает собственная персона. Я понял, что одеваться у вас можно как угодно, но мои глаза могут привлечь много внимания. Надо найти линзы.
В самом деле, по улицам ходило много людей в коже. Фасон их одежды порой не отличался от того, что носил Эрид, разве что обувь немного другая. Будь он придворным или, тем более, женщиной, дракону пришлось бы тяжело: камзолы и длинные пышные платья тут не встретишь. Но золотые глаза были проблемой. Хотя Ада, сгорбившаяся в три погибели над рисунком, так не считала.
— Ты и так будто в линзах. Просто это уже вышло из моды. Вот года полтора назад тут ходили и в фиолетовых, и в жёлтых и в красных. Были ещё в крапинку и с крестиками. Ни золотых, ни серебряных я, правда, не встречала, но если встречу — не удивлюсь. Так что ходи хоть голым. Всем плевать.
Дракон знал, как она отреагирует, и поэтому не мог не ввернуть примитивную шутку.
— Так значит, я могу раздеться?
Ада полностью оправдала ожидания, густо покраснела и попыталась скрыться за волосами. Ей это не удалось: тем, кто носит короткую стрижку следует привыкать смотреть прямо и не боясь.
— В другой раз, — пробубнила девушка. — Подай мне коробку с углём.
Эрид протянул чумазую коробку и украдкой взглянул на рисунок. До придворных живописцев далеко, но Ада рисовала неплохо, лучше Агаты. Для той упражнения в живописи были только очередным навыком, которым следовало овладеть наряду со стрельбой, фехтованием и танцами. Причём последние запрещались для наследной принцессы, как только она всходила на трон: женщина может позволить мужчине вести в танце, но королева — нет. Первые правительницы династии Астор отличались целым букетом комплексов, которые со временем переросли в традиции.
А рисовала Ада цветы. Нежный, витиеватый рисунок никак не вязался с тем грубоватым образом, который она так усиленно создавала из себя. Руки и середина нижней губы перемазаны углём: Ада растушёвывала пальцами фон и грызла чёрный мелок.
В голову ей пришла какая-то светлая идея. Девушка бросила альбом, вскочила и кинулась к комоду, заваленному всякой дребеденью.