— Я тебе сейчас кое-что дам. Тебе понравится.
Она отыскала очки, сдула с них пыль. Круглые и тёмные — что-то похожее носили и в Йэре самые отпетые модники.
— Это солнцезащитные очки, — просветили дракона. — Типа на лицо надеваешь и скрываешь глаза.
Молодой человек тяжко вздохнул. Почему-то Ада всё время подозревала его в том, что он ничего не понимает в этом мире, и в любую секунду может опозориться незнанием элементарных вещей.
— Я в курсе, спасибо.
Тёмное стекло в самом деле скрыло золотой пигмент.
— У вас такие носят и женщины, и мужчины?
— Да.
Эрид молча кивнул и повернулся к зеркалу. Отражение выглядело непривычно, но сносно. Девушка стояла рядом и тоже с любопытством смотрела на две фигуры в зеркале.
Странно. С Адой оборотень чувствовал себя непринуждённо, как в юности. Конечно, только до той поры, пока не вспоминал о своих деяниях, прошлых и будущих. Вот и теперь эта мысль сразу омрачила приятный день. Захотелось скорее уйти, но Ада, кажется, не заметила перемены. Она не достаточно хорошо разбиралась ни в людях, ни в чудовищах. Никому не доверяла и в тоже время стояла так близко и так доверчиво глядела в самую душу.
— Да, — протянула задумчиво хозяйка квартиры. — Теперь ещё больше похож на музыканта. Откуда же ты только такой взялся? Бас гитару в руки — и вот, пожалуйста, готовый кумир молодёжи.
— Это музыкальный инструмент? — деревянным голосом спросил дракон.
Ада зевнула и, шаркая босыми ступнями по полу, направилась к дивану. Она опять была в огромной безразмерной кофте — чёрной, с прорезями на спине. А вместо голого тела там виднелась ещё одна, красного цвета, футболка. Словно рваная рана от чьих-то когтей. Девушка и характером напоминала многоуровневую задачу, и одежда у неё многослойная как листья салата.
— Ну, интернет ты освоил, вот и разбирайся сам, когда вернёшься. А у меня уже совсем нет сил. Вон, пацан понимает.
С этими словами она ушла спать в ту же комнату, где свернулся в кресле мальчишка. Помрачневший дракон остался один.
***
Время шло, а он всё гулял. То тут, то там. Кем оборотень являлся для Ады в её квартире, было не понятно. Гостем, постояльцем, или просто высоким дополнением в кожаной куртке. Дракон старался не мозолить глаза лишний раз, но иногда навещать Аду было приятно. Как глоток свежего воздуха, о чём Эрид, конечно же, не говорил. А то она ещё подумает невесть что.
И тоже ничего не скажет.
Он наблюдал за тем, как Ада постепенно приходит в норму, если можно так назвать постоянное сидение на диване в обнимку с ноутбуком или книгой. Иногда она рисовала. Дважды порывалась готовиться к экзамену, и оба раза всё заканчивалось очередным просмотром ленты новостей. Эрид как-то взглянул на экран и удивился: там красовалось некое подобие Йэра с дирижаблями в небе и нагромождением железных конструкций. Девушка хмыкнула и поинтересовалась:
— Твой мир похож на это?
— Да. Но не то чтобы очень.
Всё-таки Паровая столица много красивее. И камень там использовали наряду с металлом.
Ада часто показывала какие-то вещи, спрашивала, можно ли их встретить в иной параллели. И всегда наблюдала за реакцией. Должно быть, девица всю жизнь будет припоминать дракону его удивление, когда она сунула Эриду под нос фотографию жирафа.
— И такое существо в самом деле может спать, ходить, сражаться? Не верю, это слишком несуразно. Думаю, ты просто решила поиздеваться надо мной, и эта картинка — всего лишь обман. Фотошоп, — не очень уверенно предположил мужчина.
Ада тут же стала передразнивать.
— Ой, какие мы знаем слова! И это говорит, мать его, дракон! Ну погоди, я сейчас покажу утконоса.
«Мать твою», «мать его» и прочие вариации. Это было излюбленное ругательство Ады. А утконос действительно потряс оборотня до глубины души.
Так, не спеша, протекала неделя. Встреча с Агатой близилась, и это не так уж и радовало.
В другой раз, вернувшись в квартиру среди ночи, дракон застал картину, которую не ожидал увидеть так скоро. Тоша проснулся и щурился от света за фонаря окном, как котёнок пяти дней отроду.
Девушка сидела на подлокотнике кресла, хозяйской рукой скинув на пол несколько футболок. Она склонила голову и тихо успокаивала ребёнка. На материнскую нежность это и близко не тянуло, но вот на заботу старшей сестры, доброй и всё понимающей — вполне.
— В- вы здесь? Оба? Вы меня н… н… не бросите?
— А куда мы денемся? Я почти всё время тут. Ящур сейчас проветривается, но скоро он тоже вернётся.
— Мне страшно: проснусь, а вас н… нет. И я в чужом доме. В чу…жом времени! И с-совсем один. Снова!