— Тебе их жалко после того, что они с тобой сделали?
Она неуверенно кивнула. Впервые Эрид заметил в ней что-то человеческое. До этого момента женщина казалась всего лишь склочной, грубой и по-своему отважной бабой.
— Её жалко, этих нет. Всё же этого ребёнка она любила, хотя матерью была позорной. Шлюха и алкоголичка, как и все здесь. Все здесь, — тут её понесло сыпать отборными, пошлыми терминами. — И она при этом воротила нос от мадам Жортэ! Но я не хотела их смерти. Если бы я знала, то согласилась бы на отсрочку.
— Вот как? Не стала выгонять, не стала присваивать чужое добро?
— Если бы я знала! — повторила она, — я бы никогда…
— Довольно.
Ему не нужны были свидетели. А столице не нужны такие люди. Раньше таких было меньше, но после побега Агаты они начали плодиться, росла преступность и грязь. Дракон вдруг понял, что эта никчёмная жизнь в его руках. С тремя простолюдинами он уже расправился, но тогда это подразумевалось само собой: он хотел убить их с самого начала. Даже Марту. Не за их поступки, а из-за своей накопившийся злобы. А эту жизнь Эрид мог пощадить, хотя сам не знал, почему.
— Я не хотела! Деньги, которые я выручила с продажи их вещей, они были нужны. Нужны на благое…
— Тише! Посмотри туда.
Она тут же захлопнула рот и резко повернула голову в указанном направлении. Человеческий мозг вынужден приспосабливаться к отвратительному человеческому зрению. Он привык выжидать какое-то время, пока глаза привыкнут к темноте. На самом деле "там" не было ничего, но хозяйка приюта пока что этого не знала. Эрид успел, прежде чем простолюдинка почувствовала подвох, сделать быстрое и точное движение. Женщина со с свёрнутой шеей тяжело рухнула на его кожаные сапоги.
На душе стало гадко. Дракон развернулся, собравшись уходить, но тут из-за угла показался таинственная наблюдатель. Им оказался мальчик лет десяти. С разбегу он врезался в дракона, и толкнул со всей силы. Эрид схватил мальчишку за руку. Он вырывался, а в глазах стояли злые слёзы.
— В чём дело?
— Я думал, ты её не тронешь!
Ребёнок указал рукой на тело. Оборотень начал что-то понимать.
— Кто она тебе?
— Мать. Мачеха, — мальчишка рьяно чеканил слова, всеми силами стараясь не всхлипывать. — Она нам не родная, но заботилась о нас лучше всяких там родных! Те деньги, которые она выручила с барахла этих, — тут ребёнок вырвался так же грязно, как совсем недавно его приёмная мать, — пошли на лечение моей сестры. Сестрёнке только три, а она уже задыхается, и только один человек нам помогал. А ты убил его! Гнида ты, змея! Я тебя не боюсь!
Когда слабые, беззащитные простолюдины переставали его бояться, оборотню самому делалось страшно.
Слёзы всё же брызнули из голубых глаз. Мальчик не пытался его ударить, только дёргался во все стороны. Эрид подумал и отпустил его. Вместо того, чтобы убежать, броситься к телу мачехи или напасть на её убийцу, мальчишка отскочил на метр и остановился как вкопанный, всхлипывая, ругаясь в вполголоса. Он растерялся и не знал, что делать дальше.
— Теперь нам никто не поможет. Она дралась, но она была доброй.
Красный след на щеке. Такие остаются от сильных затрещин. Наглядная демонстрация этих драк. Наверное, поэтому мальчишка не кинулся к распростёртой на булыжниках мачехе.
— Моя сестрёнка умрёт под мостом, как и ребёнок этих, — тут он повторил то слово. — Если не от голода, так от дыма. Я слишком мал, мне не дадут хорошую работу. А милостыни много не собрать.
Эрид почувствовал раздражение: зря он ввязался, позволил жажде крови взять верх. А следом за досадой пришло горькое сожаление. Он не хотел. Судьбы бедняков так легко ломаются! Ладно, прожжённые пьяницы и их загрубевшие с горя жёны. Но вот их дети, всё-таки, не заслуживают такого.
Старший дракон достал из-за пазухи набитый золотом кошель. Он носил его с собой просто так, как случайно попавшую в карман безделушку.
— Здесь хватит. И даже не на один год. Только постарайся как следует спрятать.
Мужчина протянул мальчишке золото. Тот взял, внимательно посмотрел на оборотня, подумал. Разжал пальцы. Бесценный кошель, за который в таком квартале не задумываясь перережут глотку, упал в грязь. Возможно, завтра из-за него свершится ещё одно преступление.
Мальчик ничего не сказал. Он развернулся, и медленно побрёл во тьму.
Глава 69 В преддверии войны
Волнения охватили всё королевство, но началось, как оно обычно и бывает, со столицы. Первым звонком стала расправа толпы над процентщиком, который не сделал ничего такого, чего не делал бы раньше. Мужчину выволокли во двор среди ночи, раздели, избили и повесили на красивом, раскидистом клёне. Рядом повесили его набожную, но нелюдимую жену, подле неё — дочь, девушку восемнадцати лет. Версии о том, что с ней сделали перед этим расходились, а проверить не было возможности: тела сожгли вместе с разграбленным домом.