Погасили свет, заревела толпа. Сотни людей с таким упоением смотрели перед собой, что если бы у них за спинами вдруг объявился крылатый змей, никто бы этого и не заметил.
Долгое время ничего не происходило. Эрид слонялся по клочкам свободного пространства и заглядывал туда, куда простым смертным хода не было. За кулисами бушевала особая жизнь. Какие-то люди, — видимо, те самые музыканты, — настраивали гитары, смеялись и говорила на странном, совсем не мелодичном языке. Их окружало внимание: кто-то помогал размять плечи, кто-то обводил чёрным карандашом глаза — совсем как у Ады. В помещение проникал гул и визг. Тысячный зал приходил в исступление и требовал своих кумиров. Странно было подумать, что среди этих вопящих лиц затесалась девушка-оленёнок.
Эрид вернулся к толпе. Похожее на парус полотно отгораживало сцену, на которой дракон приметил нагромождение барабанов, странный клавесин, микрофон и другие, неизвестные ему предметы. Оборотень скромно присел у самого края парусины, вытянув одну ногу и согнув вторую в колене. Спина удобно опиралась о чёрную прямоугольную коробку. Мимо сновали люди, что-то перетаскивали и перекрикивались друг с другом. Крики толпы время от времени переходили во что-то осмысленное, похожее на отрывки песен. Часто повторялось одно-единственное слово, простое и в то же время совсем чуждое языку собравшихся в зале людей. Это было название группы, которое скандировали по слогам.
Громыхнуло, раздался стук колёс и зазвучали фанфары. Куб за спиной оборотня завибрировал: звуки доносились из него. Это была вовсе не обещанная живая музыка, но толпа растолковала этот жест как сигнал к старту. И верно: артисты вразвалочку выбирались на сцену. Их силуэты хорошо виднелись по ту сторону занавеси — люди узнали своих героев и в завопили громче.
И тут оно началось. Музыканты встали в красивых героических позах, и после секундной паузы запись сменилась живым исполнением. Полотно упало, в воздух взлетели столпы огня. Прожекторы бесновались, цветными мазками выделяя лица в толпе и тех, кто украшал собой сцену.
Люди прыгали, артисты заводили толпу. Не разбирая языка друг друга, почти не слыша собственных голосов, они обменивались эмоциями. Сердца пульсировали в ритме любимых песен, руки взметались вверх, пальцы обозначали странные знаки. Обладатель расщеплённого баса своим голосом создавал весёлую, злую энергию и посылал её людям. Он получал её обратно, бумерангом, в стократном размере пришедшей из концертного зала. Каждая композиция завершалась единодушным рёвом человеческого моря, каждый припев подхватывали живые волны. Брошенные через микрофон фразы скандировались с таким старанием, будто здесь проходили военные учения.
Громче, громче! Этого требовали музыканты, этого жаждала толпа. Вместе они объединяли звуки в ядерный коктейль. Вот гитарист отложил инструмент, разбежался и прыгнул в лес протянутых рук. Он рискнул и позволил незнакомцам передавать себя как тряпичную куклу над рядами голов. Музыкант вернулся на сцену, а другом конце зала в самой гуще людей разжигали огонь. Чистая стихия! Экспрессивное выражение экстаза.
А по бокам от сцены огромные экраны дублировали всё происходящее.
Ада была права: такого оборотень никогда не видел, и прочувствовать это возможно лишь вживую. Показавшаяся вначале попросту опасной для барабанных перепонок музыка теперь не доставляла никаких неудобств. Кроме того, Эрид по-прежнему сидел подле динамиков, а значит был самым близким, самым первым слушателем. Нечеловеческий организм позволял не только без вреда для здоровья находиться рядом с таким мощным источником звука, но и различать среди шумов самые чистые ноты. И, хоть построение композиций, как и раньше, не отвечало его вкусам, мужчина понимал, почему Ада так превозносила сегодняшний день. Все эти люди раскачивались и прыгали вверх, будучи одним целым. Армия, объединённая общей страстью, Страстью, которая пронзает кожу, вызывая мурашки и встряхивая с ног до головы.
Дракон попытался найти девушку глазами. Как ни странно, это удалось ему почти сразу. Бледное, по-детски припухлое лицо Ады покрылось румянцем, губы повторяли отрывки песен, преимущественно невпопад. Эриду в голову пришла шальная идея. Должно быть, всеобщее веселье передалось и ему, заставив вспомнить о тех временах, когда он был юн и питал слабость к каверзным, но ещё безобидным проделкам. Улучив момент, когда взгляд девушки зацепится за тот участок сцены, на котором расположился Эрид, он на тысячную долю секунды стал видимым не только для неё, но и для остальных. Не все успели это заметить, но Ада увидела и оценила. Как только двадцать пятым кадром на сцене мелькнул вальяжный силуэт оборотня — жёлтые глаза расширились от удивления и восторга. А остальные могли вообразить, что один из фанатов пробрался на сцену. Множество камер и телефонов ежесекундно снимали концерт. Возможно, они смогли уловить двадцать пятый кадр.