— Ты бросила дочь на семь лет.
Она кивнула — грустно, как-то бессильно.
— Что поделать? Мою мать бросили на сеть лет, мою бабушку и всех, кто был до неё: обязательная традиция. Всех наследных принцесс отлучают от семьи на этот срок, и со мной было то же самое. Только мне пришлось пробыть в изгнании не семь лет, а более двадцати. Не знаю, считается ли Ада хотя бы номинальной претенденткой на трон, но любом случае, я решила не нарушать обычая. Хотя всю жизнь и занималась именно этим. Я поступила более гуманно, чем принято в моей семье: отдалилась сама, а не выслала девочку на чужбину. У неё остались отец и свобода движения. Ведь Астор отправляют на Чёрные острова в том числе и для того, чтобы они оказались наедине со своими мыслями. И ничто не мешает этому так, как ближайшие родственники по материнской линии. Я должна была оставить Аду, что и сделала. Повторяю, мой муж был с ней рядом.
— Должно быть, ты его безмерно осчастливила, оставив одного с дочерью-подростком.
Агата отвернулась к окну и раздражённо бросила:
— Он тосковал по пропавшему брату. Того мальчишку мы с тобой похитили, так как требовалась замена. Не лучшая моя задумка, согласна. Но я была так юна и так ненавидела! Был один ребёнок, а я дала мужу другого. Не велика разница.
Дракон не верил ушам. Не то чтобы Эрид любил детей, этих мелких человеческих отпрысков, но «не велика разница»!
— Вот это ты сейчас серьёзно?
— Разумеется. Не думаю, что они сильно намучились друг с другом за эти годы.
— Они не общаются!
— Так а я о чём: никаких проблем, никаких скандалов.
— Что ж, опустим обсуждение твоего напрочь атрофированного материнского инстинкта. У нас есть одна проблема. Сейчас она спит в комнате твоей дочери забравшись с ногами в кресло.
— О чём ты?
Хмыкнув, дракон лениво взял оказавшуюся под рукой фотографию. На снимке были пружины сломанного механизма — в этом мире превозносили деструктивную красоту.
— О мальчишке, которого мы похитили. Я и не знал, что он приходится дядей твоей дочери. Ребёнок тридцать с копейками лет находился в состоянии призрака, совершенно один. И мы взяли Тошу с собой. Пересекать пространственную параллель ему нельзя, но оставить его во временной — это преступление. Что делать дальше, мне не ведомо. Зато ты соловьём заливаешь про то, как тяжко провести семь лет на Чёрных островах. Какие-никакие, но там были люди, они видели тебя, говорили с тобой. Все те принцессы, которых отправляли туда, знали, что ссылка закончится.
— Мало ты преступлений совершил? Даже если на большую их часть толкнула я! Согласна, то, о чём ты рассказал, в самом деле может породить ряд проблем. Например, что будет, если ребёнок узнает своего постаревшего брата? Лучше пристроить мальчика куда-нибудь ещё, найти дом для привидения не так уж сложно. В любом случае, не скажу, что меня это сильно беспокоит.
— О, в этом я ничуть не сомневаюсь. Странно, что тебе вообще пришло в голову заварить такую кашу с детьми: одного заменить другим, да ещё и своим. Блестяще! Как только Ада прожила семь лет без такой чуткости и заботы?
Почему-то их разговор вертелся вокруг этой девушки, которой они даже не позволили сидеть в одной комнате с ними. Эрид вдруг обнаружил, что очень зол на Агату в первую очередь из-за Ады. Всё остальное случилось давно и отчасти излечилось временем. А оленёнок на кухне живёт сейчас, в эту самую минуту, и назвать его жизнь счастливой, увы, никак нельзя. Но стройная женщина, сидевшая напротив, не разделяла это мнение. Она ловко перекинула волосы на плечо.
— Детство Ады проходило, конечно, не в королевском замке, но оно было намного лучше моего. Мы дали ей полную свободу и никогда не заставляли быть тем, кем ей не хочется.
— Ну да, и она с радостью распоряжается этой свободой. Ты в курсе, что твоя дочь пьёт как лошадь? Нет, хуже. Она пьёт как лорд-адмирал по праздникам! Ты ведь помнишь лорд-адмирала?
Агата скривилась.
— Такого, пожалуй, забудешь. У Ады крепкий организм, сказывается моя кровь. Так что пусть развлекается хотя бы так. Меня даже удивляет то, как скромно Ада живёт, ведь никаких проблем с деньгами нет. А ты, как я посмотрю, хорошо осведомлён о моей дочери, — прищурилась хозяйка.
— В какой-то степени. О такой торитт можно только мечтать. За всё время знакомства единственное, что она мне приказала — заткнуться и не мешать спать среди бела дня.
Женщина спрыгнула с подлокотника и подняла с пола какие-то бумаги. Посмотрела на них и швырнула в мусорную корзину.
— Видимо, это мне больше не понадобится. Что ж, я рада, что вы спелись за моей спиной, ещё и ребёнка-призрака притащили. Семейная гармония, ни дать, ни взять. Даже жаль, что скоро она разрушится: в Шамбри не место для такой трогательной заботы. Как скоро мы туда отправляемся? Сегодня? Не прийти на приём в департамент культуры будет не очень вежливо с моей стороны, как и пропасть без вести. Но признаться, я не многое потеряю. Так что, когда выдвигаемся?