***
Официально война закончилась через несколько недель. Но фактически это случилось в тот день — отравленный газом, очищенный электричеством.
Война Четырёх небес — так позже её назовут, потому что сражения в воздухе шли во всех частях света, даже там, где на земле продолжалась мирная жизнь. А некоторые давали другую трактовку этому наименованию: горели облака великих народов — йэррцев, скельтров, и диких земель. Горело небо, безраздельно принадлежащее народу огня.
Глава 75 Экзамен
Возле ногтя большого пальца появилась заусенца. Мерзкая, острая, открывающая внутренний слой кожи. Палец неприятно зудел, не поддавался ни зубам, ни ногтям левой руки и всячески отвлекал от такого важного дела, как экзамен. Наконец Ада сумела откусить часть омертвевшей материи и перевела-таки внимание на клетчатый лист с двумя корявыми строчками. Положение было плачевным. Схемы на шарнирных опорах разъезжались перед глазами и ничего, кроме того, что здесь есть шарниры, Ада сказать не могла. Что уж говорить про уравнения.
На кануне вечером, часу в первом ночи, она собрала вокруг себя тетради и методички, чтобы повторить материал — выученный, как тогда казалось, на твёрдую три с плюсом. Каково же было её удивление, когда Ада поняла, что не помнит ровным счётом ничего. Разум был чист и свободен.
Как на зло, дракон снова пропадал невесть где. Некому пожаловаться и нагрубить в подсознательной надежде, что это как-то поможет. Девушка пол ночи пыталась попеременно разобраться то в своих чувствах к нему, то в теоретической части сопромата. Измученная вконец, Ада заснула, не раздеваясь, в окружении учебников.
Разбудили её бесцеремонно, когда за окном уже было светло. Эрид расхаживал из стороны в сторону, перебирая записи и методички, раскиданные по всей комнате. Бегло посмотрев что-то одно, он небрежно швырял это в сторону подушки, потом брался за следующее, и так без конца. Шелестя листами, тетрадки неизменно приземлялись либо на голову девушке, либо в непосредственной близости от слегка опухшего лица.
— Что ты делаешь, ненормальный? — пробормотала Ада. Она передумала идти на экзамен, так как поняла, что всё равно его завалит.
Почему-то даже занимаясь откровенными ребячествами, Эрид выглядел слишком серьёзным. Какие-то невесёлые мысли ни на секунду не покидали его. Пока язык отпускал язвительные комментарии, глаза зорко следили и подмечали все детали. Казалось, что в любой момент мужчина скажет что-нибудь такое, от чего душа уйдёт в пятки. Хотя на этот раз он всего лишь будничным тоном объявил, что пришёл пожелать удачи перед экзаменом. В Аду полетела ещё одна тетрадь — последняя.
— Я не пойду.
— Мы перенесли наше путешествие из-за твоего каприза. Изволь подняться и отправиться в университет. А не то я отыщу ведро и вылью тебе на постель парочку литров ледяной воды.
Именно так он бы и сделал. Иногда подкупающая доброта Эрида сменялась обыкновенной тиранией. Размяв отёкшие от сна в неудобной позе руки, Ада с трудом села и сипло ответила:
— Я всё равно не сдам. Я ничего не помню, только немного теории. Хотя честно пыталась разобраться с уравнениями. Вчера тоже пыталась, но в итоге просто заснула. Ну да, сама виновата.
Она махнула рукой и насупилась. Оборотень смотрел и умилялся.
— Какая прелесть. Я встречал множество дур, самых разных мастей и оттенков, но такую вижу впервые. Ну-ка, дай взглянуть.
Он так быстро оказался рядом, что Ада вздрогнула. Эрид схватил учебник, которым до этого чуть не сломал девушке нос, когда швырялся тетрадями, и раскрыл книгу. Ада увидела знакомые, но не доступные её разуму формулы.
— Милая моя, да тут всё просто, — сказал после двухминутного ознакомления дракон учительским тоном. — Даже элементарно. Твоя мать решала такие уравнения, когда ей было тринадцать.
— Не верю!
— Не верь, на здоровье. Не могу похвастаться, что тоже решу все эти задачи, но некоторые из них действительно простые. Странно, что в вашем техническом мире не обучаются этому с пелёнок. В Йэррии все помешаны на механике. Говорят, это наука номер один.
— А номер два?
— Медицина, в частности, вживление металла в организм. По нашим улицам ходит много людей с протезами.
Эрид заметил клочок бумажки, над которым Ада билась целый час, но так и не смогла найти угол поворота на опорах.
— Дай сюда. И перестань закатывать глаза, этим меня не прогнать.
Брезгливо подняв с пола огрызок карандаша, на котором виднелись вмятины от зубов, мужчина принялся что-то зачёркивать и исправлять. Девушка придвинулась ближе и поёжилась: от дракона исходил едва ощутимый холод. Почерк у Эрида был отвратительный — ещё хуже, чем у неё самой.