Ада не могла воспользоваться случаем и не вспомнить столь любимое Эридом словечко.
— Как в средневековье? — уточнила она. Мама задумчиво кивнула.
— Пожалуй, что похоже.
Если девушка старалась говорить шёпотом, то Агата, не стесняясь, отпускала комментарии. Выглядела мать как нельзя лучше, кивала, улыбалась, отвечала на приветствия, и вообще чувствовала себя как рыба в воде. Немного этой уверенности передалось и её дочери. Но, когда люди вокруг перестали галдеть и обратили взоры только лишь на них, ей опять захотелось спрятаться.
Сиена отпустила послов и поднялась по чёрным ступеням. Теперь она была выше всех. Королева села на мраморный трон, не выпуская кубок из рук. Небрежным движением подозвала девочку-подростка и передала ей лежащую на подлокотнике шаль. Девчонка сделала реверанс и унесла тряпицу. Женщина и мужчина — оба с золотисто-рыжими волосами — поднялись на пьедестал и встали за низкой, можно сказать, отсутствующей спинкой трона. Выглядели они важно, и уж конечно, слугами не были. Оба таращились на Агату.
Ада почувствовала, что кто-то невысокий остановился рядом с ней и чего-то ждёт. Девушка глянула вниз и отшатнулась: робот, железное дитя. Сквозь решётчатый каркас виднелись шестерёнки, а руки держали поднос с точно такими же кубками, какой был у Сиены. В центре подноса лежала карточка с названием напитка. «Гранатовый сок». Не зная, как тут по этикету принято общаться с машинами, Ада отрицательно покачала головой. Нечего не выражающие эмалевые глаза жутко крутанулись, и робот бесшумно отъехал к другим гостям.
— Вы трое. Подойдите.
Королева смотрела прямо на них. Агата, ничтоже сумняшеся, направилась к пьедесталу. Ада замешкалась: относилось ли сказанное и к ней тоже? Лёгкий толчок в спину разрешил её сомнения. Девушка начала подниматься по ступеням, вскинув голову, но глядя вниз. О том, что держать руки в карманах в данной ситуации не слишком красиво, она вспомнила слишком поздно и потому оставила всё как есть.
Оказавшись перед троном, мама сделала изящный реверанс, а Эрид поклонился как рыцарь из старого романа. Повинуясь стадному чувству, Ада попыталась изобразить что-то среднее. То, что получилось, выглядело так, будто она кивнула, а потом споткнулась на ровном месте. «Позорище» — тоскливо подумала студентка. «Ну и позорище». Пять пар золотых глаз озадаченно смотрели на неё.
К удивлению Ады, королева заговорила в первую очередь с драконом.
— Ты хорошо потрудился. Будем считать, что все долги выплачены.
— Благодарю, ваше величество.
— Это не означает, что теперь ты можешь шляться целыми месяцами, где тебе вздумается. Тут у нас работы много.
Оборотень держался почтительно, и всё равно достаточно нагло. Во всяком случае, Аде казалось, что с правителями так не разговаривают.
— Вас устроит, если я сокращу месяцы до недель?
— Меня устроит, если ты помолчишь. Сейчас говорить будут другие.
Под другими Сиена подразумевала свою дочь, которую не видела лет двадцать пять или что-то около того. На долгожданное воссоединение семьи это не то чтобы походило.
— Агата. Ты хорошо выглядишь для своих лет.
— Как и вы, ваше величество.
Что правда, то правда. Ада глядела на королеву, которой, по её подсчётам, было не менее пятидесяти восьми, и видела отнюдь не старую, энергичную женщину, которой в лучшем случае под сорок девять.
— Аврора, Пьер. Счастлива видеть вас в здравии, — повернулась мама к богато одетой парочке за спинкой трона.
Родственнички кинули. Оба примерно ровесники Агаты, плюс-минус пять лет. Женщина не очень походила на королеву: она была красивой, но не той притягательной красотой, которая досталась матери Ады. Мужчина выглядел эдаким молодцеватым франтом, говоря простым языком — мажором.
— Мы рады приветствовать тебя. Как видишь, твои брат и одна из сестёр здесь, помогают мне в делах. Твой отец… ушёл от нас. Если бы твой оборотень соизволил привести вас несколькими годами ранее, вы бы встретились. Теперь всё, что вы можете сделать — посетить фамильный склеп.
Агата не ответила. Аде никто не говорил, что её царственный дедушка умер, но она его никогда не видела и ничего о нём не знала. Но мама заметно помрачнела. Наверное, этот человек был ей дорог.
Сиена продолжала говорить, как ни в чём не бывало. Только девушка заметила, что при воспоминании об усопшем супруге, голос королевы стал глухим и безжизненным.