— Какого дьявола тебе принесли омара, если ты его не умеешь есть? Чем тебе не угодил обыкновенный лосось?
Она наклонилась к ней, изогнув длинную шею и на ходу орудуя вилкой и ножом, словно кистью на холсте.
— Да не я это! — прошептала Ада и вспыхнула, глядя на канцлера. Старикашка решил выставить её ещё большей дурой, чем она есть.
— Любезный, можно вас…
Эрид, манеры которого ничуть не уступали королевским, коварно прищурился и ждал, пока лакей подойдёт достаточно близко. В отличии от канцлера, оборотень не стал повышать голоса, а подозвал слугу скорее жестом.
— Принесите мне то же самое, что её высочеству Аде, только без этой гадости. Я говорю о лимонах, — пояснил он остолбеневшему слуге.
— И мне, — потребовала Варга.
Две тарелки с ракообразными хмырями появились почти молниеносно. Гостей заинтриговало развитие событий. Ада не знала, чего добивались драконы, но теперь она стала не единственным объектом внимания. Переглянувшись, оборотни взялись за лобстеров руками, игнорируя все положенные в таких случаях приборы. Раздался хруст. Куски красного панциря падали мимо тарелки, брызнул сок. Лица присутствующих вытянулись. Даже это безобразие в исполнении драконов выглядело как искусство — такими непринуждёнными и плавными были их движения. Но, конечно, смотрелось это дико. Особенно для тех, кто только что видел, как безупречны их манеры за столом.
Под шумок Ада поковыряла вилкой в расколошмаченной голове своего омара и со спокойной совестью отодвинула тарелку, которую тут же унесли. Других гастрономических сюрпризов не последовало: салат, десерты и вино со специями. Последнее пришлось как нельзя кстати. Девушка приноровилась не выпивать всё залпом, а цедить напиток как истинная леди. Однако за одним бокалом вскоре последовал другой, третий, и наконец жизнь показалась вполне сносной. Прежде чем Ада потребовала четвёртый бокал, Эрид склонился к ней и с очаровательной улыбкой пригрозил, что если она не остановится, то он велит слуге принести маринованных осьминогов и посмотрит, как Ада станет выкручиваться. Угроза тут сразу возымела действие, а Агата одобрительно кивнула. В целом, принцессе не было никакого дела до того, сколько вина может выхлестать её дочь, но престиж короны, о котором в их семье так любят говорить, волновал даже её.
Как это обычно и бывает, все наелись, но расходиться никто не спешил. Ада как могла аккуратно уничтожала зачем-то нарезанные фрукты и ждала, что будет дальше. Долго ждать не пришлось. Скрипки и литавры ворвались в обеденную залу и одновременно с ними появилась процессия актёров. Средневековая — на этот раз в самом деле средневековая — одежда предвещала старинный сюжет. Ряженые затянули грустную песню.
— Это сказание о первой королеве — шепнул дракон. — По правде говоря, первой она не была, но именно эта женщина узаконила передачу трона от матери к дочери. Кстати, во втором акте вас с Агатой будет ждать сюрприз. Я бы сказал, неприятный, но в твоём мире не на все вещи реагируют так, как у нас.
Он с нехорошей улыбкой вернулся к созерцанию того, что можно было назвать песенным балетом. Ада знала эту улыбку: она означала, что кто-то сейчас сделает глупость, которой Эрид не намерен мешать, а наоборот, всячески поддержит. Оборотни обожали людские оплошности. Они получали от этого удовольствие и чувство собственного превосходства.
Несколько танцующих групп изображали баталию, между ними метались двое мужчин и одна женщина. Они были в коронах. По тексту песни девушка угадала легенду, которую уже слышала: братья казнили сестру и тем самым навлекли ужасные беды на страну. Затем оба получили на орехи, в королевстве наступила эпоха матриархата, а у династии Астор появились ручные драконы.
Всё было красиво, но слишком затянуто. Танцоры швыряли друг в друга ленты, имитируя пальбу из пушек, на красно-белый шахматный пол выехало нечто вроде катапульты. Конструкция совершала энергичные монотонные движения, в колёсах у неё что-то трещало. Выпившую три полных кубка вина Аду начало клонить в сон, и все силы уходили на то, чтобы держать глаза открытыми. Поэтому большая часть мистерии прошла мимо неё.
Первый акт закончился, о чём Ада догадалась по чопорным аплодисментам и поклонам артистов. Повернув, как сомнамбула, голову, она посмотрела на бабушку и мать. Сиена вежливо посматривала в середину зала, но её внимание было сосредоточенно на разговоре с одним из советников. Агата выглядела заинтригованной. Она в полголоса сообщила дочери, что пьеса новая и раньше таких длинных и красочных здесь не ставили. Ада сделала вывод, что раньше было лучше, и тут грянул второй акт. Вместо якобы казнённой женщины появилась другая, — высокая как каланча, и в таком умопомрачительном наряде, что впору было ослепнуть. Девушка усомнилась, что в те давние времена было принято так одеваться, даже если речь шла о великой основательнице династии. При дворе вообще не поощряли украшательства одежды, предпочитая однотонные и дорогие ткани, вряд ли в те времена вкусы так сильно отличались.