— Благодарю. Когда-то мне очень не хватало такого отношения со стороны окружающих.
Она ждала, что мужчина сейчас ухватится за эту фразу и станет припоминать все её былые прегрешения, которые принцесса допустила именно из-за желания что-то доказать другим. Но Эрид не захотел вспоминать прошлое, а попытался поддразнить её настоящим.
— Тебя, взрослую женщину, держат под домашним арестом. Я не поверю, что втайне ты не бесишься из-за этого.
— Однако пока что это именно так. Я так рада возвращению в Шамбри, что даже не успеваю злиться. Мой, как ты говоришь, арест я воспринимаю как почётное заточение важной политической персоны. Так оно, в общем и есть. Главное, что в замке мне не скучно, да и за его пределы я вполне могу выходить, просто предупреждая об этом.
— Годы идут, а наследная принцесса всё также скромна. Ах да, прости: бывшая наследная принцесса.
Агата медленно расхаживала по покоям. Постоянная жажда деятельности, а может скрытая нервозность не давали ей оставаться на месте. Оборотень был почти неподвижен, только методично подливал себе вино.
— Твоё право не верить и ждать подвоха, но я ничего не планирую. Сейчас уж точно. Это всё?
Она выразительно посмотрела на дракона, словно сама ожидала от него подвоха. Он улыбался учтиво и как-то не по-доброму.
— Чего ты хочешь?! — не выдержала Агата.
Эрид облизнулся. Он знал, что это действует ей на нервы.
Мужчина оставил пустой бокал на подлокотнике кресла и медленно подошёл к Агате. Обойдя принцессу кругом, не сводя с неё пронизывающего взгляда, Эрид остановился за ней и подался вперёд.
— Я хочу твою дочь.
Дракон шепнул это ей в ухо, подождал, пока нужный эффект сработает и добавил уже будничным тоном:
— Хочу доставить в безопасное место, куда ни ты, ни твоя мать, ни её министерские псы не смогут добраться.
— Кхм.
Он всё-таки немного удивил Агату, но смутить не смог, хотя пытался. Наверное, забыл, что они с Адой совсем не похожи. Дочь может краснеть по любому поводу, но бывшая наследница короны не теряет лица.
— Какая трогательная забота. С чего бы?
— Не твоего ума дела.
Со скучающим видом оборотень отвернулся и направился к кувшину с вином. Поднял его, взял бокал, но передумал и поставил всё обратно.
— Я не хочу, чтобы с девочкой что-то случилось. Никто не смеет её расстраивать и портить её характер.
Сиена засмеялась.
— Характер? У неё его нет!
Дракон сверкнул глазами и повернулся к ней. Лицо у него стало жестоким.
— Уж лучше так, чем превратиться в такую же стерву как ты, моя принцесса.
Наконец Агата тоже разозлилась. Но удержалась от того, чтобы наговорить гадостей, понимая, что больше дракон не её раб. Эрид вряд ли тронет бывшую торитт, но постоять за себя теперь может. Не стоит ссориться со Старшим драконом, да ещё из-за таких пустяков.
— Как ты собираешься отдалить её от двора? Это решать только королеве, — миролюбиво сказала Агата, проглотив своё негодование. — Я не против, чтобы Аду не впутывали ни в какие интриги. Ведь она первым делом поставит себя в неловкое положение, а это бросит тень и на меня. Пусть лучше уж рисует свои картинки. У неё получается неплохо.
Услышав последнее замечание, оборотень чуть оттаял.
— Не ожидал, что ты заметишь это.
Женщина изящно развела руками.
— Меня с детства учили подмечать детали. Конечно, я видела, что хотя бы в чём-то она делает успехи, правда никогда не хвалила за них. Но зато и не ругала.
— Мать года, — ввернул Эрид услышанную где-то в параллели фразу.
— Пока я не знаю, — продолжил он, — что могу предпринять ради неё. Вероятно, стоит ждать решения Сиены и по возможности повлиять на него. Хотя мнение Старшего дракона в этом вопросе интересует её величество в последнюю очередь. Однако я предупредил тебя и на душе у меня спокойно: если ты хоть как-то навредишь Аде, я спрошу с тебя и милосерден не буду. И никакие проклятия не помешают мне это сделать.
Женщина равнодушно смотрела на гобелен.
Оборотень хрустнул шеей, поправил кожаные манжеты и отвесил безупречный поклон. Теперь он выбрал самую ослепительную, самую манящую из своих улыбок.
— Доброй ночи, госпожа.
И был таков.
***
Вечером Агата узнала, о каком продолжении истории говорила её мать.
Вроде бы принцесса видела эту служанку и раньше, но не была уверена: она особо не присматривалась к тем, кто ей прислуживал, хотя имена фрейлин потрудилась запомнить. Горничная с грохотом опустила книгу на стол, не обращая внимания на протянутую руку. Положенный реверанс женщина сделала, но еле заметный, хотя была необыкновенно гибкой и ловкой. Казалось, платье теснит её, хотя в таком возрасте пора бы и привыкнуть, а не тосковать по молодым годам, когда ещё можно позволить себе быстрые, резкие движения и скачки через две ступеньки. Агата нахмурилась. Служанку она не знала, но почему-то не сомневалась в том, что правильно понимала её отношение к длинным юбкам. Чего она не понимала, так это нарочитой грубости по отношению к ней, королевской дочери. Высшая знать, министры ещё могли в открытую позволить себе колкости, даже фрейлины порой не стеснялись красноречивых взглядов. Но прислуга? Этим обычно нет никакого дела до барских раздоров. Лишь бы исправно платили и не посылали на войну.