Грубиянка случайно оказалась в комнате: она подводила часы над трюмо, на котором принцесса бросила свой томик античных пассажей.
— Любезная, подайте мне, пожалуйста, книгу. Она находится как раз подле вашей правой руки.
Служанка дёрнулась. Со спины она казалась молодой и стройной, но при взгляде на руки и шею становилось понятно, что ей никак не меньше сорока пяти лет. Женщина послушно взяла, что ей сказали, вытерев руки о передник, и пошла к креслам. Агата протянула руку.
Бум.
Книгу злостно шмякнули о стол, реверанс сделали никудышный, а под чепцом на мгновение промелькнул гневный, незнакомый, и в то же время до боли кого-то напоминающий взгляд. Принцесса ничего не поняла, а вот Аврора, которая сидела здесь же и с интересом наблюдала за сценой, усмехнулась.
— Неужто ты её не узнаёшь? А ведь каждый день тут маячит — то фитиль в камине поправит, то часы подведёт.
Агата уставилась на сестру, жестом приказав служанке оставаться на месте.
— Кого не узнаю? Выражайся яснее.
Аврора и не подумала этого делать. Как ни в чём ни бывало, она продолжала говорить, а её бесцветные, невыразительные губы даже сумели изобразить оскорбительное превосходство.
— У другой прислуги дел всё-таки больше. А эта пользуется особым расположением нашей матушки. Та взяла её совсем девчонкой во дворец, хотя перед этим сама же её отсюда и выгнала. Велела пристроить, но работой особо не нагружать. Все знают эту историю, поверь мне, даже иностранные послы. Прислуга, которая живёт в королевской резиденции словно на курорте! Единственная обязанность — подводить часы и иногда следить за камином. С тех пор прошло столько лет, но протеже Сиены так и не освоилась в своей роли. Наверное, скучает по тем временам, когда колесила по стране и прыгала по сценам уличных театров.
Пелена спала с глаз Агаты, но всё равно она им не верила. Однако сходство было на лицо. Женщина слегка побледнела.
— Лира… это ты?
Юная девушка, которая некогда помогла ей убежать из замка. Её семья, с которой Агата несколько месяцев вела кочевой образ жизни — гнула подковы на сцене, скрывала своё имя, цвет глаз и волос. И была так счастлива… Пока Сиена не отыскала. Родителей Лиры казнили, а саму её, как думала Агата, навеки изгнали из столицы.
— Да, ваше высочество. Меня зовут Лира.
— Ты, стало быть, служанка? Здесь?
— Вы очень наблюдательны, ваше высочество.
Женщина слегка покачивалась с пятки на носок и сжимала кулаками передник. Голос у неё огрубел, а вот фигура по-прежнему оставалась тонкой, хоть и отяжелела в локтях и подбородке.
— Почему Сиена передумала? То есть, я хочу сказать… Ты так просто согласилась жить здесь, рядом с человеком, отнявшим жизни твоих родных? Могла бы вернуться к труппе — не к этой, так к другой.
— Меня никто нигде не ждал, кроме голодной смерти или побоев в притоне. А её величеству служить я рада. Она добра ко мне, она объяснила свой поступок, я и поняла, несмотря на то, что еле грамотная. Поняла, что виной всему другой человек. Королева дала мне многое, хоть это и не могло заменить моих опекунов. Видит бог, я их любила как родителей, и госпожа Сиена это знала, и жалела меня. Только нищую циркачку она взяла сюда не из-за этого. А потому что я напоминала ей наследную принцессу, которая бесследно пропала с Чёрных островов. Я говорила с ней, знала её. Точнее, мне тогда так казалось. Позволите идти?
Речь у неё была всё такая же беглая. Лира осталась бойкой, как и раньше, но куда делась та жизнерадостная, смешливая и беспечная девушка?
— Стало быть, винишь меня? Да, это справедливо. Если я попрошу прощения за то, что случилось, перестанешь ли ты меня ненавидеть?
Аврора и парочка сидящих тут же фрейлин вытянули лица. Никто и никогда не слышал, чтобы Агата искренне просила у кого-то прощения, а уж тем более у прислуги.
— Воля ваша, госпожа, а я не перестану. Вы затянули моих родителей в петлю, а я хоть и осталась жива, да только… номинально. Зла вам творить не буду, в том могу поклясться. А ненавидеть не прекращу. Так стало быть, могу я идти?