Варга не стала испытывать судьбу и терпение монарха и далее вела себя довольно сносно. Сиена получила возможность продолжить свою речь.
— Согласно нашим законам, я не могу единолично принимать такие решения. Парламент должен сделать это, в моих силах только направить его, поддержать или выступить против. Но помешать ему я не могу. Тем более, хоть мне и претит идти против древней традиции, полагаю, что мы придерживаемся одного мнения.
Советники закивали, драконы изучали потолок. Они бы предпочли оказаться в другом месте.
— Что ж, предлагаю голосовать. Не только тем, кто состоит в парламенте, но всем присутствующим. За исключением двух наших претенденток, разумеется, и меня. Пусть поднимут кубки те, кто желает видеть после меня на троне Аврору.
Перед каждым участником совета стоял серебряный кубок — тусклый, на едва заметной ножке и жутко дорогой: это были точные копии того, из чего некогда пили при дворе Терры. В них плескался превосходный эль, который предки считали самым подходящим напитком для заседаний королевского совета.
Руки вытягивались, хватали серебряные посудины. Кто-то успевал пригубить хмельного вина прежде чем отдать свой голос. Варга с тоской разглядывала дно в своём кубке. Эль, который полагалось допивать только по окончании совета, она выпила одним духом — сразу, как пришла сюда.
— Кто против?
Аврора торжествовала. Вид у неё был такой, словно женщина собственноручно взяла штурмом неприступную крепость, а не выиграла заведомо предрешённое состязание.
Воздержались двое — Эрид и Пьер. Дракон не хотел вмешиваться, не хотел обнажать симпатии или неприязни к выводку Сиены. Он знал, как будет лучше для страны и для Астор. Эти люди занимали Эрида больше, чем судьба королевства, особенно Ада — ей следовало держаться в стороне, оставаясь у него на виду. За свои истинные заботы он не испытывал стыда: если бы интересы Ады и этих земель столкнулись, Старший дракон встал бы на защиту вторых. Безо всякого рвения, просто потому, что так надо. А в настоящее время его голос ничего не решал в любом случае, и посему…
— Двое воздержались, одна выпендрилась, — подвела итог Сиена. Да, за пределами Малого зала она так не разговаривает даже со слугами.
Чем руководствовался Пьер, Эрид не знал. Принц давно зарекомендовал себя как человек, безразличный к государственным делам, в совет его пригласили чисто символически. Может быть, он это понимал — братец Агаты был тем ещё выродком, особенно в юности, но отнюдь не идиотом. Ещё и научился соблюдать баланс между своими безумствами и адекватным поведением. Это, можно сказать, стоило уважения.
— Вашему величеству не к лицу такие выражения. Я не выпендрилась, а высказала свою гражданскую позицию.
Отродясь у драконов не было ни гражданства, ни каких-либо документов, подтверждающих их права. С момента появления на свет они считались собственностью короны, и хоть голос у них был, и при том довольно весомый, говорить с таким апломбом о своей гражданской позиции оборотни избегали. Что до Варги, минутой раньше драконша отдала свой голос Аде, со словами "почему бы и нет". Такое поведение вполне в её духе. Сиена попросту махнула рукой.
— Что ж. Этот вопрос можно считать закрытым. В ближайшем времени вы, лорд-канцлер… да-да, вы, не делайте такой мины. Вы предоставите парламенту на рассмотрение акт о передаче титула и прав наследницы принцессе Авроре. Не сомневаюсь, что решение будет принято единогласно, впрочем, проследите за тем, чтобы не было никаких скандалов. После этого вы, лорд-адмирал, — она повысила голос, чтобы глухой тетере не пришлось повторять дважды, — проинформируете армию. Полагаю, что на этом всё. Ах да, чуть не забыла, господа: никто не будет возражать, если моей внучке достанется титул герцогини Ардор?