— Хватит уже умничать. Со своими чувствами и отношениями с матерью я как-нибудь сама разберусь, как делала это все предыдущие годы.
— То есть никак, — подытожил Эрид. Ада вспылила. Пилоты уже без стеснения таращились на них, из рук вон плохо занимаясь своей работой. Канаты стонали, обделённые вниманием.
— По какому такому праву ты взялся меня учить и опекать? И вообще!
— Пообещай.
— Да мать твою, раз мать, обещаю!
Опустив голову, девушка разглядывала кеды. Ей не разрешили взять с собой никакой одежды, кроме той, что была на ней, и поэтому, наплевав на вялые возражения фрейлин, она надела любимую, прихваченную в родном мире обувь. С белым траурным платьем смотрелось достаточно странно.
— Итак, мы выяснили, как ты относишься к матери и погибшей королеве, а ещё, что кое-кто умеет ревновать. При этом ты почти ни словом не обмолвилась обо мне, а ведь я с недавних пор занимаю далеко не последнее место в твоей жизни. Прошу не заострять внимание на моей нескромности: у нас не так много времени, оленёнок, некогда ходить вокруг да около.
О чём бы девушка не думала по ночам, сражённая бессонницей, к такому разговору жизнь её точно не готовила. Да ещё на высоте нескольких километров над землёй. Поэтому её первой и естественной реакцией стал отборный мат. Ада не кричала, но из-за очередного порыва ветра голос всё равно пришлось повысить. Результатом стала упущенная одним из членов экипажа самокрутка: не ожидая услышать от особы королевских кровей таких выражений, вышедший на палубу кочегар стоял, восхищённо разинув рот. Кто-то из пилотов привёл его в чувство толчком в плечо. Не скрывая, впрочем, собственной улыбки.
— Мне нечего тебе сказать.
Страдальчески закатив глаза, Эрид покачал головой. Примерно это он и ожидал услышать. Забавно, конечно, но время в самом деле поджимает. Скоро корабль войдёт в запретную территорию, и дракону придётся покинуть его борт.
— Поступим иначе. Я предоставлю тебе несколько вариантов того, как могли бы сложиться наши отношения в полном неизвестности будущем. Или в настоящем, если представить, что мы наплевали на все приказы, традиции и здравый смысл: одно твоё слово — и я мог бы похитить тебя с этого убогого летающего корыта и унести в закат… Хотя, пожалуй, нет. Это заведомо невозможный вариант, так что я его отброшу сразу. Как и вражду.
В целом, всё понятно, но как-то дико было это слышать от всегда ироничного оборотня.
— Чё?
— Компаньон, друг или любовник? Не буду рассматривать идею с супружеством, потому как это не исполнимо по ряду политический, религиозных и логических причин.
— Э-э…
— Да соберись наконец! — наигранно сердито прикрикнул дракон. — Тебя же обучали правильно держать ложку и вести светские разговоры! Будь добра, верни себе речевые навыки, а то я будто бы с дикаркой беседы по душам веду.
Ада затравленно смотрела на оборотня и чувствовала себя полной, но чем-то очень довольной идиоткой. А тот продолжал клещами вытягивать ответ. С каждым словом мужчины оставалось всё меньше путей к отступлению. Её прижали к стенке, и ей придётся сказать правду.
— Зная тебя, я бы предложил ещё вариант «собутыльник», но тогда выбор будет очевиден. Ну так что?
Хотелось и смеяться, и провалиться сквозь землю. Оборотень был серьёзен, никаким сарказмом даже и не пахло. Ада попыталась выкрутиться как могла.
— А ты бы сам что выбрал? — вскинула она подбородок.
Её надежды пошли прахом.
— Э, нет, дорогая. Так просто не получится. Я скажу, к чему лежит моя, как многие утверждают, несуществующая душа. Но только после вас.
Он не мигал. Не торопил и не делал вид, что ему скучно. Только смотрел, терпеливо ожидая ответа. Этот взгляд проникал под кожу, зажигал в крови какой-то огонёк и будоражил. Так было всегда. Некоторые драконы обладали дьявольской притягательностью, словно вампиры из земных сказок, а этот — более всех. Он знал, как действует на Аду его близкое присутствие, всегда знал. Конечно, случались моменты, когда даже Эрид был не в силах отвлечь её от собственных мыслей, но, если говорить по-честному, не так уж много их накопилось.
— О боги, женщина, я вижу, ты ещё не доросла до таких вопросов. Когда же вы, принцесса, созреете, чтобы отвечать на них и не краснеть? Пол века хватит?
Женщина?! От такого обращения Ада даже забыла, почему смущалась. Она чуть не задохнулась от праведного гнева, ведь ей совсем недавно исполнилось двадцать три. О чём Агата, кстати, вспомнила с опозданием на несколько дней.
— Ты как меня сейчас назвал?!
Мужчина тихо засмеялся. Этот бархатный звук рождался где-то в его груди, там же, где таились сгустки фиолетовых молний.