Мама, в свою очередь, слегка удивилась тому как вырос её ребёнок, словно ожидала застать четырнадцатилетнего подростка, которого оставляла. Впервые в жизни взяла руку дочери в свою и не отпускала целых две секунды.
После они крупно поскандалили. Зажатая, тихая Ада не подозревала, что умеет так орать.
Дальнейшие действия матери были либо закидоном творческого человека, либо своего рода извинением. Она предложила квартиру и кредитку. Все эти годы Ада никуда не путешествовала и жила сначала за счёт отца, а потом на смехотворную стипендию. Ну и… снова за счёт отца. Подачки ей были не нужны, во всяком случае, именно это она тогда заявила. Теперь, спустя год, девушка считала свою гордость если не глупой, то уж точно бессмысленной, но всё ещё не решилась принять щедрое предложение. Да, неплохо жить в своём собственном доме. С другой стороны, жить с отцом — то же, что самостоятельно. По какой-то причине ей не хотелось его бросать. Возможно это был страх абсолютного и окончательного одиночества.
Эйфория грозила потерей сознания. Кофта сползла, оставив кожу незащищённой для верёвок, и костлявая ключица заныла. Это было неприятно. Но ещё не достаточно, чтобы потребовать вернуть себе свободу движений, а вместе с ними и чувство тревоги. Нервная лихорадка, беспокойная совесть: что если она могла что-то предпринять? Попытаться понять хотя бы по прошествии стольких лет?
Нет, невозможно.
Схваченные намертво запястья за спиной отправляли мозгу посыл: успокойся, сейчас ты ничего не сможешь сделать в любом случае. И Ада в самом деле успокаивалась.
Снизу грубоватый женский голос поинтересовался её самочувствием и, убедившись, что всё хорошо, затих вместе с шагами. Но прежде, обездвиженное тело крутанули вокруг собственной оси, и мир потерял очертания.
Девушка медлила с принятием решений, она не знала, что делать со своей жизнью. Не знала, да и не могла ничего. Чтобы быть в этом уверенной, она висела здесь, отдаваясь спасительной беспомощности. Почувствовать себя бессильной. С чистой совестью пустить всё на самотёк и плыть по течению.
Ничего. Она ничего не может поделать.
Глава 13 Золотые глаза и зелёная фея
Картонный макет балериной вертелся в руках преподавателя.
— Ты не совсем поняла задание.
Ада ответила своим фирменным взглядом. Кто-то из её знакомых назвал это "мысленно наматывать кишки на люстру".
— Вот доминанта. Вот… всё остальное. Чего я не поняла?
— Ну, во-первых, покрасить надо было одним тоном, а вон в том углу я вижу чешую. А во-вторых, макет кривоват.
Они уже третий год работали на ноутбуках, но тем не менее, ручной труд по-прежнему ценился. "Взрослые люди, а занимаетесь какой-то ерундой. Чему вас там вообще учат?" — спрашивал отец, критически глядя на разбросанную на полу картонную стружку. Студентка не находилась, что ответить.
Чешуя давно стала её изюминкой. Девушка обожала змей и ящериц, они казались ей какими-то загадочными и по-своему милыми. Однажды в детстве в своём альбоме она нарисовала кому-то вертикальные зрачки вместо обычных. С тех пор понеслось: хотя бы в уголке, хотя бы белым поверх белого, но Ада всегда оставляла подобный автограф.
Оспаривать оценку она не собиралась. Получилось как-то само.
— Я так заметил, ты постоянно препираешься с преподавателями.
— Нет.
— Да.
— Не правда!
— Правда.
— Да не было такого!
— Да было!
Ада собиралась продолжать, но тут поняла, что её подловили. Девушка неловко усмехнулась и на этом её с миром отпустили на все четыре стороны. Прощаться со стипендией.
А через два часа она сидела в баре и сканировала меню, отыскивая наиболее дешёвую закуску. Желательно, какую-нибудь гадость, ну или просто что-то сильно пряное. Ей это нравилось.
— Гренки с чесноком и брусничный соус, — решилась наконец она.
Вероятно, существовала и более подходящая закуска для абсента, но это девушку не волновало. Ей хотелось есть, а больше всего — пить. Она заказала ещё один стакан «зелёной феи», потом потребовала двойную эффектную водку. Кто-то вяло рекомендовал не понижать градус. Безрезультатно. Аде было по душе, когда плывёт перед глазами, а звуки сливаются в один протяжный удар гонга.
— Что ты будешь делать после защиты?
Голоса выскакивали из тумана.
— Не знаю.
Не знала, но догадывалась: бесцельно валяться на диване и изучать потолок. Девушка и сейчас занималась преимущественно именно этим.