Потом он всё-таки поймал себе рыбу, чуть не утонув и дважды едва не свернув шею. Мальчик съел её сырой. Затем попытался проследовать по прямой линии в сторону пустоши, на которой резвились драконы. Ноги заплетались и колени норовили подогнуться. Запнувшись об очередной камень, Эрид взвыл и швырнул его со всей силой, какую только позволили практически отсутствующие мышцы. Булыжник отлетел недалеко, но — мальчишка застыл на месте, сомневаясь, что ему не померещилось — в окружении какого-то сияния. Фиолетовые вспышки треснули и тут же погасли, но Эрид был уверен: их источником был он. В пальцах слегка покалывало, от ногтей исходил чуть уловимый запах гари.
Он тряхнул головой и упрямо побрёл в сторону общего сборища. Ему было страшно оставаться одному. И плевать, что там его наверняка снова ждут насмешки, для которых поводов теперь гораздо больше. Взять хотя бы то, что при попытке вернуть привычное для себя обличие, мальчик в очередной раз упал и почувствовал дурноту. Но стоило ему смириться и прекратить эти потуги, как его тело ни с того, ни с сего принялось трансформироваться из одной формы в другую, чередуя человека и зверя, подводя мозг к последней грани безумия. Со стороны оно, ясное дело, выглядело комично: Эрид падал, взмахивая руками, а в следующую секунду обнаруживал на их месте крылья; разбитые колени больно врезались в острые и скользкие булыжники, а не успевшие исчезнуть когти царапали ладони. Периодически из этого живого, противоречившего всем законам биологии клубка, вылетали фиолетовые молнии. Это было похоже на беспорядочный вихрь, сумасшедший аттракцион. Ребёнок не хотел ничего иного, кроме как освободиться от власти собственной магической природы. Пусть даже для этого потребуется умереть. Он малахольно соглашался и на это.
Вдруг всё закончилось. Порвав в некоторых местах своё убогое платье, Эрид поднялся сначала на четвереньки, потом, дрожа от страха, что оно вернётся, выпрямился в полный рост. Отдышавшись, новоявленный оборотень заковылял к остальным.
Его появление вызвало фурор. Это было видно по наступившей гробовой тишине, стоило только большеглазому, покрытому ссадинами мальчишке появиться на горизонте. Он вышел из-за каменного завала и, на фоне грозового неба, сделал пару нетвердых шагов в сторону разинувших пасти драконов.
На его пальцах что- то потрескивало.
Одни переглядывались, другие застыли, как каменные горгульи кафедрального собора. Никто не ожидал подобного, хотя эти метаморфозы были в порядке вещей для такого существа, да к тому же, им следовало произойти много раньше. Только Нердал не выглядел ошарашенным. На смену облика ему было плевать, но молнии — а это, несомненно, именно они вдруг покорились маленькому паршивцу — молнии могли стать проблемой. Теперь это уже не забитый и беспомощный детёныш, с которым можно не считаться.
Нердал всё понял. В тот день в мире стало на одного монстра больше.
***
Через год девятилетний мальчишка уже казался четырнадцатилетним. Вместо постыдной туники, сплетённой из водорослей, он обзавёлся одеждой по вкусу. Проще говоря — украл, нимало не заботясь о репутации королевского дракона. Как и у всех оборотней одежда была кожаной и чёрной.
Он научился контролировать свои превращения и в любом облике свободно управлять своим телом. Это было здорово. Но — что, как и многое другое в жизни Эрида, являлось отклонением от нормы — дал о себе знать побочный эффект.
Иногда, при длительном пребывании в человеческой ипостаси, в плечах дракона разгоралась нестерпимая боль. Порой припадки не повторялись по нескольку месяцев. Но когда они возобновлялись, то могли быть сравнимы с пыткой. Дракон чувствовал, что из него вырвали кусок плоти и долю костей. Лопатки словно припекли огнём, а потом посыпали перцем. Эрид искал свои крылья и, разумеется, не находил их, как бы не шарил тыльной стороной руки по спине. Они отсутствовали по той простой причине, что человек — тварь бескрылая. В такие минуты попытки принять обличье дракона не приносили успехов, но зачастую доставляли ещё больше страданий.
Конечно, это видели другие. Больше они не развлекались, оскорбляя его: подросток долго, но упорно учился обуздывать электрическую энергию, которой был пропитан насквозь. Первый раз он поразил себя током ради любопытства. Второй и третий — чисто случайно. Это изрядно повеселило остальных, но все они уже поняли, что имеют дело с чем-то принципиально новым, неизведанным, опасным. Многие столетия оборотни считали себя непобедимыми, не сомневаясь, что не найдётся во всем мире ничего, что могло бы противостоять силе огня или даже сравниться с ней. И вдруг — появилось это. Многим хотелось уничтожить Эрида, пока он был слаб и неопытен. Но они не смели: дракон принадлежал наследнице и фактически был третьим лицом в королевстве. Выше него стояли лишь торитт, Нердал и королева.