— Ты их отравил? Если да, то корона всё равно тебе не достанется, — жеманно скривилась Агата.
Парень фыркнул и махнул рукой.
— Да подавись своей короной, мне она не нужна! Мне и так хорошо. Тем более, я теперь совсем взрослый, не то что ты, — он ехидно глянул на сестру.
Агата не стала спрашивать, что это означает. Растерзанная кровать со сваленными на полу подушками красноречиво говорила сама за себя. Наверняка этот выпендрёжник до самой ночи не позволит слугам навести порядок, чтобы любоваться своим достижением.
— По-моему, Варга не в восторге от твоего взросления. Должно быть, по сравнению с остальными ты для неё просто зря потраченное время.
Агата неоднократно слышала, что мужчин такие намёки сильно задевают за живое, хотя сама не понимала всей их сути. Конечно, неженку в золотом кресле едва ли можно назвать настоящим мужчиной, но самолюбия у него хватало на четверых. Что он тут же доказал, придя в ярость от слов сестры.
— Ну да, куда мне до оборотней! Можно подумать, они во всём лучше людей, а в этом так подавно! Что? — он паскудно усмехнулся. — Понимаешь, о чём я?
Почему-то все вокруг думали, что познания наследной принцессы ограничиваются науками, этикетом и геральдикой. Она деланно равнодушно пожала плечами.
— Я знаю, что Варга и Эрид были любовниками, если ты об этом.
О, это знали все.
— Вот именно, были! Раз она ушла от него, значит не так уж он хорош, — уверенно заявил Пьер.
Вообще-то, это было обоюдное решение, никто ни от кого не уходил. Это известно из первых уст: грозные драконы порой разносят сплетни и новости не хуже рыночных торговок. Агате стало неловко. Все вокруг говорили, как красив Эрид, многих женщин к нему так и тянуло. А принцесса видела в нём только товарища, слугу… то есть друга-слугу. Она поспешила сменить тему.
— А ты не мог найти кого-то другого?
Она лопала уже третье пирожное и не особо интересовалась ответом. Пьер с опаской смотрел, как пустеет блюдо со сладостями и кажется, жалел о своём гостеприимстве. Можно подумать, ему не принесут ещё один поднос.
— Кого-то другого — это слишком скучно и просто.
Принцесса поморщилась, но, поразмыслив, кивнула. В самом деле: все придворные девки — от первой фрейлины до последней кухарки — готовы были вешаться на шею королевскому сыну. Он молод, хорош собой и богат. При таком раскладе на его скверный характер снисходительно закрывали глаза. Это действительно обошлось бы Пьеру слишком дёшево, и на следующий день мальчишка даже не вспомнил бы о соблазнённой девице. Другое дело, Варга. Провернуть такое приключение именно с ней было куда сложнее и, надо полагать, не скучно. Уж наверняка, её арсенал умений куда богаче, чем у придворных, скованных интригами и этикетом девиц. Кто знает, чему они с Эридом научились у друг друга.
Девочка покраснела и отогнала эти мысли. К счастью, Пьер не заметил румянца. Принц с беспокойством следил за тем, как пирожные тают на глазах.
— Ты ей приказал?
— А то как же!
Пьер пожал плечами, будто это само собой разумелось, и налил себе вина. Он слишком рано пристрастился к алкоголю, как минимум дважды в день его можно было увидеть с кубком в руках.
— Нет, ну я, конечно, пытался сначала по-хорошему, но она меня… В общем, суть в том, чтобы именно приказать. Только торитт может заставить дракона сделать что-то против его воли. Торитт или королева.
Он стушевался, будто стесняясь, что пытался применить к Варге хоть какие-то манеры, прежде чем принуждать. Но на самом деле принцу было стыдно, потому что драконша наверняка обсмеяла его. И вот тогда Пьер потребовал, а не попросил. Она же его тогда чуть не убила. Да-да, убила бы непременно, если б только могла. Но это совершенно невозможно: древнее правило сыграло против Варги. Драконше пришлось переступить через свою гордость и, надо полагать, отвращение. Принцу только-только исполнилось пятнадцать. Она бы с радостью отвесила ему тумаков в воспитательных целях, но пришлось взяться за обучение совсем иного рода. Агате стало неуютно.
— Ладно, я пойду.
— Всё-таки я не только старше тебя, но ещё и смелее. Ты никогда не посмеешь перечить своему Эриду. Ты не заставишь его даже выпить воды, если он будет против. Тебе слабо. Какая чушь, возводить такую на трон!
Пьер запел старую песню. Брат был весел и уже успел захмелеть, поэтому добрую половину привычных оскорблений он пропустил.
— Мелюзга. Но, кстати, мне тебя жаль: только и знаешь, что книги и менторов. Не-ет, такой ценой мне корона без надобности! Но как всё же бесит, что тебя ставят выше меня, старшего брата.