— Ах ты любопытный! — сказала мама. В ту же секунду бурундук скрылся. — Хотите, я вам расскажу сказку? Слушай и ты. Это про тебя, — повернулась она в ту сторону, куда шмыгнул бурундук…
После долгой-долгой зимы наступила весна. Однажды утром солнце поднялось из-за моря, деловито оглядело заснежённые сопки и стало торопливо просовывать свои лучи под сугробы.
У входа в бухту закряхтел, просыпаясь, старый утёс — Каменный Венец. Потянулся и зевнул. Зашуршал, посыпался снег, с грохотом скатился на лёд огромный камень.
Утёс заворчал и стал подталкивать в бок свою соседку — маленькую сопочку: «Просыпайся — весна!»
Засуетились сопки, прихорашиваясь, стряхивая снег в ручейки и речки. А солнце заглядывало во все щёлочки. «Цок — скок!» — скакал по камушкам тёплый луч. Вдруг он поскользнулся и провалился в норку, в которой спал бурундук. Луч пощекотал зверька и помчался дальше.
Бурундук перевернулся на другой бок, но в это время — блюм! — холодная капля упала ему на нос. Спать больше не хотелось.
Бурундук выглянул из норки и зажмурился от удовольствия: всё вокруг звенело и пело на разные голоса. Ручьи весело перекатывали камушки: «Трх-трх-тирль!» «Ох-чш, ох-чш», — вздыхал стланик, вылезая из-под снега.
Бурундук взобрался на камень, почистил лапой смятую шубку, огляделся вокруг, вытянул нос и засвистел. Сначала потихоньку, а потом громче и громче. Скоро в ответ раздался такой же свист, ещё и ещё. Это бурундуки вылезали из своих норок и поздравляли друг друга с приходом весны.
Наступили у бурундуков жаркие дни. Это не значит, что сразу стало так уж тепло. Совсем нет. В тени за большими валунами ещё долго лежал снег. Просто надо было очень много сделать: вычистить норку, кладовые, заготовить на зиму побольше орешков. Лето короткое, а дел много.
На сопке жило много бурундуков, и все они были разные. Одни весёлые, им в одиночку скучно. Соберут вокруг себя друзей и весело прыгают среди кустов. И работа у таких спорится лучше.
Сварливые так и норовят кого-нибудь задеть, поспорить. У такого, глядишь, в споре да в драке полдня пройдёт, а в кладовой ни одного орешка не прибавится.
Молчаливые всё в сторонке держатся. У таких нет ни врагов, ни друзей настоящих, и никто не знает, что у них на уме.
Есть и просто нюни. Только знают стонать да жаловаться. Им всё кажется, что они чем-то обижены, а сами лапкой о лапку не ударят, чтобы сделать что-нибудь дельное да полезное.
Хоть бурундуки и все любопытны, наш бурундук отличался особенным любопытством. Никого, даже мышей-полёвок и птичек-кедровок, которые целыми днями в стланике толкутся, орехи собирают, не пропустит. Всех расспросит: как, да кто, да что. Поэтому прозвали его Кактыкто.
Однажды любопытство чуть не погубило Кактыкто. Он трудился всё лето. Старался получше вычистить свою норку, приготовить постельку помягче, запасти побольше вкусных орешков. Бегает между кустами, отыскивает шишки, достаёт из них орешки и складывает за щеку. Постепенно щёки раздуваются и голова становится похожа на тыкву. А когда орешки не умещаются, он бежит в норку и высыпает их в кладовую.
Бурундуки любили Кактыкто и прощали ему любопытство за то, что он был очень весёлый. Трудится Кактыкто и песенку насвистывает: «Я любопытный Кактыкто, во всё сую свой нос…» А когда за щекой набирается много орехов, Кактыкто начинает шепелявить: «Во вшё шую швой нош…»
Так и лето прошло. Норка у бурундука тёплая, постелька мягкая. В кладовке вкусные орешки, грибы, ягоды. Доволен Кактыкто, можно спокойно зимовать.
Выпал первый снег. Уже совсем было собрался Кактыкто на боковую, но на беду одолело его любопытство. Захотелось ему поглядеть, как устроились на зиму другие бурундуки, сколько запасов в кладовые собрали. Все норки обошёл, всех расспросил, как, что, сколько.
Пока он по соседям ходил, дома у него случилось несчастье.
Вернулся Кактыкто, а его норка завалена огромным камнем, да так, что и не найдёшь, где вход в неё был. То ли медведь ненароком камень свалил, то ли вода его подмыла и он сам свалился с вершины, только ни один бурундук не смог бы сдвинуть этот камень с места. А запасного входа в норку не было.
Сел Кактыкто на задние лапки и заплакал. Да и как не плакать? Всё лето трудился, а теперь придётся с голоду погибать.