Про старые времена так много мои ровесники и не знают. Но меня одарили бабушкой-болтушкой и папой-грех-не-пожаловаться.
Танька что-то весело щебетала в трубку. Вплоть до тех пор, пока ко мне в комнату не постучали и я, пообещав, что завтра мы обязательно встретимся, не отключилась.
- Открыто, - крикнула я и поднялась с кровати, ожидая увидеть маму или папу, которые уважали личное пространство и редко врывались просто так – без стука. Но к моему удивлению на пороге стоял Сашка. Взъерошенный, в джинсах с порванной коленкой.
- Сэн, у тебя нитки есть? – тихо спросил брат.
Весь сегодняшний день (с момента, как выяснилось, что я в Отряде) он был как шелковый и вел себя спокойно и кротко. Говорил ласково и послушно. Не ссорился с Киром, не игнорировал Алису, не орал на меня и так далее.
- Я их уже, в общем-то, убрала, - я кивнула головой в сторону большого чемодана у двери. – Что это с тобой?
Вместо ответа брат поднял ногу. На подошве кед красовался маленький светящийся кружочек похожий на монетку с зелеными неоновыми вставками – металлик.
- Опять не заметил конец магнитной полосы?
Металлики обладали неприятной особенностью – работали только в зоне магнитного поля, специальных полос, которыми были украшены почти все тротуары. Вот то-то и оно – почти. В тех самых местах, куда магнитные поля не доставали, металлики просто глупо выключались, на какой бы высоте пилот не находился. Спасибо и на том, что продумали подушку безопасности. И, конечно, опознавательные знаки, которые Сашка обычно предпочитал игнорировать.
- Не высоко хоть падать было?
- Два метра – мало. Подушка и не вылезла.
- А Киру ты на подшив штаны отдать, не можешь? – спросила я.
- Я предпочитаю сам, - важно объявил брат.
- А,, ну да! Ты же сегодня хороший мальчик.
- Нитки дашь или нет? – насупился он. Стоит заметить, что возмущался Сашка негромко – сегодня же табу на плохое отношение к окружающим.
- Принесу сейчас. У Кира одолжу, – подмигнула я и вышла, оставив брата откреплять металлики от подошв.
- И ключа у нее нет… Совсем уже…. – бубнил он, тщетно пытаясь отколупать металлики-монетки от подошв.
- Сатадера! – не успела я выйти из комнаты, как на меня набросилась мама. – Сатадера, доченька! Ты ж моя умница! Я в тебе и не сомневалась! – нахваливала она, утирая слезы. – Что ж мы целый месяц без тебя делать будем?!
Мама – странная, двуличная женщина. В хорошем смысле. На работе ее боятся даже роботы-законники, чьей начальницей она и является. вылезла. вылезла.
- А Киру ты на подшив штаны отдать, не можешь? – спросила я.
- Я предпочитаю сам, - важно объявил брат.
- А,, ну да! Ты же сегодня хороший мальчик.
- Нитки дашь или нет? – насупился он. Стоит заметить, что возмущался Сашка негромко – сегодня же табу на плохое отношение к окружающим.
- Принесу сейчас. У Кира одолжу, – подмигнула я и вышла, оставив брата откреплять металлики от подошв.
- И ключа у нее нет… Совсем уже…. – бубнил он, тщетно пытаясь отколупать металлики-монетки от подошв.
- Сатадера! – не успела я выйти из комнаты, как на меня набросилась мама. – Сатадера, доченька! Ты ж моя умница! Я в тебе и не сомневалась! – нахваливала она, утирая слезы. – Что ж мы целый месяц без тебя делать будем?!
Мама – странная, двуличная женщина. В хорошем смысле. На работе ее боятся даже роботы-законники, чьей начальницей она и является.
На работе властная, крикливая и безэмоцианальная. Дома кроткая, заботливая и улыбчивая.
- Чувствуешь что справишься?
Я улыбнулась:
- Конечно, мам.
Мы с ней немного помолчали и я разглядывала то, во что она одета. Красное вечернее платье и высокая прическа с рубиновыми заколками. Интересно.
Налюбовавшись мной она встала, сославшись на то, что Кир хоть и полезная в хозяйстве машина - в магазин его не отправишь. И упорхнула.
Я немного посидела.
- Ты че тут расселась? – высунулся из комнаты Сашка.
Я вспомнила об обещании и ойкнула. А ведь и вправду, расселась тут, нюни распустила.
- Сейчас, сейчас.
- Да уже не надо, - сказал он. – Я твои взял.
- Как?! Из сумки?! Ты же там все перерыл!
Я вбежала в комнату, схватившись за голову. Чемодан все так же стоял в углу, только из него торчала футболка, и закрыт он был не полностью. Дернуло ж меня вместо автоматического пистолета для шитья взять престарелые ниточку и иголочку.
Сашка стоял в одних трусах, зажимая джинсы подмышкой, а нитку с иголкой в зубах.
- Ну-ка брысь! – шикнула я, и попыталась выставить его за дверь.
- Эй-эй! Потише! Я нитку в иголку просунуть не могу…
- За этим – к Киру. Он тебе автоматический клей-пистолет даст, иголка и не понадобится.
Сашка хотел что-то пробурчать в ответ, но дверь закрылась у него прямо перед носом.