Она выдавала, заученные с детства, фразы одну за другой, хотя сама уже давно сомневалась в их достоверности.
– Ты сама не веришь в это, – не ускользнули сомнения девушки от внимания Ника. – Жизнь с плодами цивилизации намного проще и комфортнее. Человечество совершило одну ошибку в прошлом, но мы выучили урок и не допустим подобного впредь.
– Ха! Одну ошибку! А до чего довело человечество Землю до катастрофы? Мы, словно паразиты, столетиями использовали дары планеты, а взамен оставляли лишь кучи мусора и радиоактивные отходы.
Теперь в девушке говорила злость. Злость на предыдущие поколения, что довели Землю до критического состояния, и одновременно, на Ника, оказавшегося столь проницательным.
– Но от того, что кучка людей отрешилась от мира, живет отшельниками и возносит водоросли, ничего не изменится.
– Еще как изменится! Скоро все жители Земли поймут, что технологии – это зло, и присоединятся к нам!
– А с «Безудержного» ты снимешь мотор и превратишь его в плавучую клумбу… – съязвил Ник.
– «Безудержный», между прочим, экологически чистый транспорт! Его двигатель использует лишь водяной пар, а топливом служат брикеты из сушеных водорослей.
– Вот только сделан он из полимерного пластика, во время производства которого древние немало отходов слили в Океан.
Лили фыркнула и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но вошедший в раж Ник, не собирался униматься и продолжил громко разглагольствовать.
– Да как вы вообще живете в столь жалких условиях?! Не могу поверить, что человек пойдет на такое добровольно. Вы же в прямом смысле слова живете на свалке.
– Это наша расплата за грехи предыдущих поколений, – глухо выдала девушка еще одну зазубренную формулу.
– Но почему расплачиваться должны именно вы? Вы же ничего плохого не сделали? Почему ваши дети должны голодать, а старики мучиться от болезней, когда рядом есть прочные дома, надежные лекарства и приличная одежда?
– Племя не голодает, – заявила Лили, забыв, впрочем, уточнить какой ценой. – А лекарства у нас свои. Знахарки лечат теми же растениями, из которых вы делаете пилюли.
– Но пилюли, все же, оказываются куда эффективнее просто отваров…
– И стоят целое состояние!
– Если бы вы существовали в обществе, работали, торговали, а не пускали все силы на то лишь чтобы выжить, денег у вас бы хватало на все. Лекарства, образование, красивые платья.
Лили поняла, куда направлен его взгляд и тут же возмущенно спросила:
– А чем это тебе не нравится моя одежда?
– Не то чтобы не нравится… – Ник попытался уйти от опасной темы. Он знал, что общаться с женщинами на тему гардероба может быть опасно для жизни.
– А мне показалось, что именно так и есть, – прищурив левый глаз, девушка смотрела на него через плечо. – Мне так абсолютно комфортно. В тунике нежарко. Да и она быстро высыхает, когда плаваю. Ничто не стесняет движений…
– Но выглядит это все… – не удержался молодой человек от скептической кривой улыбочки.
– Как?
– Как мешок для крупы, – открыто хохотнул Ник.
Лили, конечно, понимала, что безнадежно отстала от мировой моды, но услышать это от молодого и симпатичного человека, было все же не очень приятно. Вновь отвернувшись к штурвалу, она процедила сквозь зубы:
– Может, в Новом Вавилоне девушки и привыкли наряжаться, но здесь совсем другая жизнь. У меня нет времени красоваться собою как кукла. Я с утра до вечера тяжело работаю, и мне просто некогда бездельничать в шикарных платьях.
– Об этом я и говорю. В экоплемени все просто выживают, и совершенно видят за этим занятием жизни.
Лили промолчала, на этот раз твердо решив, не возобновлять беседу на эту тему.
Чтобы изобразить абсолютную занятость, девушка достала бинокль, приложила его к глазам и принялась изучать горизонт во всех направлениях. Как оказалось, сделала она это весьма вовремя. Далеко, почти в том самом месте, где зеленое поле плантаций встречается с безоблачной синевой неба, находился корабль.
Сперва Лили удивилась, что такое большое судно могло делать в стороне от основных торговых путей, но когда она решила рассмотреть его получше, корабль просто исчез. Вот только что он был – добротный, из новых панелей, с несколькими трубами и эмблемой какой-то птица на боку – а в следующий миг пропал.