Добравшись до одинокой беседки, Никола тяжело опустился на сидение. Голова шла кругом. Никола устало закрыл глаза. В последний момент ему показалось, что на скамейке рядом с ним кто-то сидит, однако Никола не стал открывать глаза. Ему уже все было безразлично. Даже если бы он действительно обнаружил сейчас кого-либо рядом, он не стал бы этому удивляться. У него уже не было сил удивляться.
«Деньги-деньги… — закрутились в его голове беспорядочные мысли, — Как их добыть — эти деньги?»
Мир сегодня знал только один законный способ их добычи — через продажу. Торговать можно всем: этим приемником, чужими товарами, своими способностями, святыми мощами и наркотиками… Весь мир теперь жил только торговлей. Еще не так давно Никола ходил за деньгами на работу. Собственно говоря, он даже не за ними туда ходил — он просто работал, а деньги были следствием его работы. Премиальные и повышения он получал, именно наращивая обороты своей работы. Деньги именно зарабатывались. Теперь действуют другие правила, теперь деньги «выручаются от продажи». Теперь оказалось, что работа сама является предметом продажи. Еще недавно она была неотъемлемой частью его самого, естественной, само собой разумеющейся частью его жизнебытия. А теперь оказывается, что жизнебытие — само по себе, а она — сама по себе. Она в этом мире — никто, приживалка. Мир изменился, вывернувшись какой-то нелепой изнанкой.
Никола продолжал сидеть с прикрытыми глазами.
Деньги-деньги… Он никак не ожидал, что не сможет быстро продать приемник. Схема была уникальной, в пределах земного шара и его окрестностей она ловила все что угодно и откуда угодно. Но, оказалось, это не то, что нужно «потребителям». Им нужен внешний вид, так называемый дизайн, которого просто «не было в наличии». Никому не нужно прослушивать далекие станции и ловить звуки радиомаяков, всем нужна только автоматическая настройка на десятку-другую музыкальных каналов и все! А торчащие отовсюду провода и обмотанный синей изолентой корпус радиоприемника почему-то смущали покупателей больше всего. Эх, деньги-деньги… Выходит, что не равноценен этот приемник какой-то кучке денег, которые не ловят никакие радиоволны, ничего не рассказывают, не играют и не поют…
А рядом, действительно, кто-то сидел. До Николы наконец дошло, что он в беседке не один. Соседа не было слышно, однако непонятно почему от него будто тянуло зыбким дурманом сновидений. Словно откуда-то издалека звучал неясный зазывный шум.
Какое-то время Никола просидел с закрытыми глазами и, наконец, не без некоторого усилия открыл их. Он увидел рядом с собой незнакомого человека.
Борясь с отяжелевшими веками, Никола осмотрел соседа. Лет тридцати, высокий и немного худощавый, тот неотрывным задумчивым взглядом смотрел на радиоприемник. Его лицо показалось Николе знакомым. Слух продолжал улавливать слабый зазывный шум, который неясным образом был связан с этим незнакомцем.
Никола шевельнулся, однако незнакомец никак не прореагировал на его движение, продолжая неотрывно смотреть на приемник.
— Купить хотите? — после недолгой паузы неуверенно спросил Никола.
Незнакомец от его слов едва заметно вздрогнул и перевел свой взгляд на пол.
— Купите! — натянуто проговорил Никола.
— Ни к чему мне, — ответил, не глядя на него, незнакомец.
— Да не вам…! — Никола сник, опустив голову.
— Одному человеку… надо, — сказал он после некоторого молчания, — в общем, помочь…
Незнакомец поднял глаза и посмотрел на Николу. Затем он взглянул на приемник и, пошарив в карманах, достал деньги.
Николу охватила досада — в руках у незнакомца были советские рубли.
Он, нахмурился.
— Я же серьезно! — сказал он недовольно.
Незнакомец посмотрел на него с недоумением.
— И я не шучу, — сказал он.
— У вас же старые!
— Разве? — искренне удивился незнакомец.
Никола хмыкнул. Он скосил взгляд на купюры и с изумлением увидел на них две тысячи первый год. В первый момент у него даже что-то екнуло в груди.
— Во как! — тихо воскликнул он.
Незнакомец перехватил его изумленный взгляд и недоуменно посмотрел на свои деньги.
— Да ладно! — быстро оправившись от легкого шока, сказал Никола. — Знаю! Сейчас всякое в продаже можно встретить. Только мне сейчас не до шуток.
Незнакомец, пожав плечами, положил деньги обратно в карман.
Некоторое время они просидели молча.
«Фокус» с советскими деньгами, который сейчас показал незнакомец, вызвал у Николы странное чувство. После короткого шока на него навалилось неприятное тягостное ощущение пустоты. Маленькие рублевые бумажки, которые вообще-то уже начали подзабываться, на короткий миг вызволили из глубин его памяти ощущения спокойствия и надежности. Но уже в следующее мгновение, когда ему в голову пришла мысль о фокусе, эти забытые им ощущения будто ухнули в глубокую яму, оставив после себя непонятный и необъяснимый провал.
Никола глядел пустым взглядом прямо перед собой.
Да, вокруг него была пустота, угнетающая пустота. Он будто был в какой-то непонятной клетке. В ней не было стенок, но выбраться из нее не было никакой возможности. Все сегодняшние попытки продать радиоприемник, все его предыдущие усилия как-то устроиться с работой, одолеть подступающую со всех сторон нищету были какими-то безуспешными трепыханиями, тщетными биениями о невидимые прутья этой клетки. Но и там, за невидимыми стенками клетки, не ощущалось надежности. Весь мир будто растворился в тяжелой, сумрачной дымке. И ладно бы, если бы он один так бился, но вот в ту же клетку свалился и дядя Миша. Ослабленный организм дяди Миши тоже не выдержал пустых биений, и вот теперь Николе надо биться в тесной клетке с удвоенной силой — за двоих…
Далекий зазывный шум продолжал звучать в ушах Николы. Но сейчас он звучал почему-то яснее, отчетливее и оттого как-то по-особенному щемяще.
«Надо же, как маленькие бумажки разбередили душу!…»
— Сами собирали? — вдруг, кивнув на радиоприемник, прервал его мысли сосед.
— Сам! — буркнул Никола.
— В НИИ работаете?
Никола покосился на собеседника.
— Работал.
— А сейчас?
— У жены на шее.
Незнакомец удивленно посмотрел на Николу.
— Да не приучен я к коммерции! — резко выпалил Никола. Его уже порядком допекли разговоры о трудоустройстве бывших научных работников, и он всякий раз нервно срывался, когда ему казалось, что кто-то хочет прочитать ему на эту тему очередные поучения.
Незнакомец снова удивленно взглянул на него…
— …Да не приучен я к коммерции! — резко выпалил незнакомец.
Артем удивленно взглянул на собеседника…
Да, это был опять он — Артем. Проснувшись сегодня утром после новых солнечных сновидений, он вновь, как это случилось с ним однажды много лет назад, не сразу пришел в себя. Его вновь, как и тогда, охватило тяжелое томление, и он долго сидел на кровати, погруженный в далекие воспоминания. Затем, будто в тумане, он долго бесцельно бродил по комнате, перебирая вещи, будто в тумане собрался и вышел из дому. Он направился в парк, точнее говоря, он никуда специально не направился, ноги сами собой повели его туда. Он будто знал, что где-то в его глубине есть одинокая беседка. И хотя он ни разу до этого не был здесь, он нисколько не удивился, когда, наконец, действительно увидел ее и оказался под ее крышей. Некоторое время он сидел на скамейке, ни о чем не думая, прикрыв глаза, будто вслушиваясь во что-то. Перед глазами долго стоял плывущий по воздуху золотистый шар и девушка — зыбкая, волнующаяся, неустойчивая.
Прошло немало времени, пока он, наконец, не открыл глаза. Грезы еще какое-то время продолжали стоять в его воображении, постепенно затуманиваясь и ускользая куда-то в небытие. Приходя в себя, Артем скользнул взглядом вокруг. Рядом он увидел человека, который точно так же, как он, дремал. Артем этому нисколько не удивился, ему только вдруг показалось, что этот человек ему кого-то напоминает, будто совсем недавно он с ним где-то встречался. Артем начал перебирать в памяти, где они могли видеться, и его взгляд замер, машинально остановившись на маленьком приемнике, который стоял на скамейке рядом с его соседом…